– Тот, кого вы привезли, утверждает, что вы приходитесь ему родственником…
– Ты что совсем что ли заучился…, с ума сойти… – и кого после этого лечить нужно?!
– По идеи я не имею права оставить это просто так… – побои, истязания, слава Богу нет никаких следов сексуального насилия… – Это стало последней каплей в море терпения Алексея, тем более, что это был прямой намек на шантаж.
Через секунду худощавый доктор висел прислоненный к стене, со сдавленным на половину горлом и пытался извинительно что-то пропищать. Еще через несколько секунд Алексей почувствовал какую-то несправедливость к этому человеку со своей стороны и отступив, аккуратно опустив того на пол, попросил прощение за несдержанность и продолжил:
– Я что-то не пойму, больно смахивает на шантаж и какую-то, хорошо продуманную, подставу…
– Я…, я не это…, идите сами посмотрите…, яяя… вам не могу сказать, вы мне не поверите…, вам…, вам самому глядеть нужно…, гха, гха…, ну прошу вас, пойдемте – это ведь всего одна минута… – на этом же этаже…
– Ну хорошо, посмотрим, что ты мне там подстроил… – Пройдя в самый конец коридора, молодой человек открыл дверь и посторонился, пропуская «Солдата» вперед, на что тот без слов, чуть приподняв, молча втолкнул его первым… – на всякий случай, а затем вошел сам.
В боксе стояла одна кровать, напротив телевизор, рядом тумбочка с подносом с какой-то едой. Поначалу пробежала мельком не оформившаяся мысль подозрения, но как только стало понятно, что подвоха нет, все внимание было обращено на лежавшего под одеялом, в через чур женственной позе, коротко стриженного небольшого человечка.
На голове виднелись обработанные ушибы и ссадины различной давности, то же было и на выглядывающих руках, и шее…, шеи, какой-то для мальчика длинной и даже изящной, в принципе, как и пальцы рук. Даже несмотря на не ухоженность, было понятно, что бомжем это существо стало недавно.
Наконец взгляд Алексея, за которым с любопытством наблюдал врач, обратился на лицо…, и постепенно до сознания «чистильщика» начало доходить, что руки, шея и пластичность позы, не просто похожи на женские, а точно принадлежат представительнице слабого пола… Ресницы неимоверной длины, отсутствие «адамова яблока» на кадыке, и четко совершенно не мальчишечьи формы носа, губ, да всего лица!
Резко сорвав одеяло и увидев выделяющиеся груди под хлопчатобумажной сорочкой, да еще какие…, размер третий – не меньше! «Сотый» отпрыгнул, и в полный уверенности подмены, двинулся на хирурга. Почувствовав приближение последних секунд жизни, доктор протянул медицинскую карту с заключениями осмотров, пленок рентгена, ЭКГ и еще чего-то. Это несколько притормозило расправу. Бегло просмотрев, и ничего не поняв, Алексей, расставляя четкие акценты на каждой букве, произнес:
– Последний шанс тебе…, дохторрр… – Но повернувшись к больному, увидел сидящего…, сидящую побледневшую лицом девушку, с огромными глазами, как не странно имеющими форму некоторой раскосости. Черные, короткие волосы стояли дыбом, вдоль небольшого носика бежали крупные слезы. Это выражение эмоций, поведение доктора, да все это…, не вязалось, и не могло объясниться, кроме как стечением обстоятельств…
…Алексей поймал себя на мысли, что не в состоянии оторваться от этого взгляда, который постепенно переходил от испуга к любопытству и, в конце – концов, вылился в неожиданную фразу:
– А вы не будете мня бить…, а то последние пол года меня все бьют… – Что-то шевельнулось в сердце, крепко на крепко запечатанном страданиями и давно уже ставшем жестоковыйным и не замечающем чужие страдания, но эта беззащитность и очарование, овеянные совершенным одиночеством девушки, окрашенные очевидной безвыходностью и отсутствием перспектив, заставили маленький кусочек от заиндевевшей души растаять:
– Барышня, а вы собственно…, кто? Мы не можем быть ни родственниками, ни даже знакомыми…, уверяю вас, такую бы я запомнил…
– Я соврала…, со страху, что выгонят… Все меня гонят, но вы не переживайте, я отработаю…
– Хм… Это как же интересно?
– Я стирать, мыть, готовить…, я английский знаю…, я… я многое могу… – два курса в «педе» отучилась, печатать умею…
– Ничего себе бомжики пошли… А звать то тебя как, всеумейка неотразимая?
– Веееснааа… гха, гха… – Горький выдох вырвался вместе с кашлем, что заставило девичью упругую грудь колыхаться, а мужчин обратить на неё внимание. «Солдат» отвернул рукой лицо доктора в сторону, а сам наклонил немного голову в левую сторону и улыбнулся многообещающей теплой улыбкой.
Врач уже открыл рот, предполагая произнести прописное: «Врача и священника не стесняются.» Но почему-то осекся… «Чистильщик» воспользовался заминкой:
– Да кажется зима еще…
– Да нет, Ромайес, зовут ее так – Весна.
– Аббревиатура какая-то что ли?… Ну в общем думаю так… Хорошие мои авантюристы… обследуйте, лечите – это оплачу, ну а дальше… – хрен его знает, что дальше!
– Её…
– Что «её»?
– Я же женщина!
– Это бесспорно. Видишь ли…, у меня с вашим братом…, ну в смысле сестрой…, живете вы, видишь ли…, мало, а умирая… – посмотрим потом, может и помогу чем.
