Стены здесь увешаны всем, что может привлечь взгляд увлекающегося корридой: плащи капоте и мулет, когда-то принадлежавшие выдающимся тореро, длинные пики пикадоров, украшенные бандерильи, шпаги видевшие пронзенными своим телом не одно могучее сердце зверя, готового распороть любого врага, попавшегося на пути, ляпы, бантики, огромные головы с рогами поверженных быков и множество фотографий сражений человека и горы мышц, правда не обладающих таким разумом. Все это напоминало троим вошедшим жизнь, где арена была судьбой миллионов, а участники не были столь благородны и вообще старались убивать тихо, исподтишка, без аплодисментов и помпы.
Заказав каждый, что показалось ему желаемым на сей момент, троица перешла к обсуждению сложившегося момента, начал «Ося»:
– Андрюх, ну и чё теперь делать то будем, «Петрович» «отъехал», стараниями «Акселя»…
– Почему «Акселя»?
– Да потому… Вон у Сереги поинтересуйся… – ты че не говорил что ли «Малому»?
– О чем?
– В натуре «спящие красавцы», батонами шевелить надо, а вы ими думаете… Да «Аксель» своих пацанов уже третий месяц на Пражский рынок толкает. «Бородуля» этот…, забыл, как его…, короче – пытается влезть в тему…, он же его и пихает. В натуре, нас двигают по всем позициям, а вы дро…те!..
– Серег, да все ровно…, что случилось – лучше и быть не могло, за нас кто-то все сделал…, да ништяк все, братуха.
– Может я, Серег, чё не знаю, вроде вместе прем… – чё я один по бездорожью что ли?… – Андрей, молчавший до этого, подключился, что бы объяснить сложившуюся ситуацию, не просто в лучшую сторону, а в самую что ни наесть удачную:
– Серег, значит все у нас «гут», и вот почему. В «Золотце», кроме Тарцева главный учредитель – его родная сестра, ей больше 50 % принадлежит, а у нас…, сам знаешь…, пока «Иваныч» был у руля ничего оформить было нельзя, после его смерти мы постепенно старались влезть, пристроили некоего Симонина…
– Ну помню – ты говорил…
– А мы без тебя ничего и не делаем…, таааккк… так вот, буквально год назад мы устроили заем на десять лимонов баков, под три рынка «Петровича», денег он не отдал и рынки наши теперь точно!!! Еще проценты и все это сейчас в руках нашего Симонина. Сестренку покойного он уболтал заложить еще три рынка, что бы хотя бы частично погасить проценты и отдать часть кредита…
– Не въехал, а лове то где, и при чем тут мы?
– Да кредиты то, даны через подставные фирмы и оффшоры нашим же банчком «Капитал-Прессом»…
– Это что мы столько бабок вбухали! А лове то где? Тарцев – красавчик, кредит жахнул и в пыль, а мы в…
– Эти кредиты шли на погашение прежних кредитов, данных таким же образом, к тому же давали их с нашей доляны с этих же самых рынков – сам себя он трахнул! А мы как имели, так и имеем, только рынки теперь наши и половину никому отдавать не нужно!
– Звучит сексуальненько, ну так иии сколько теперь моя доляна-то?
– Серег не пыжи, давай конца месяца дождемся, там все определится, тогда и…
– Да лады, лады…, только кто все таки, «Петровича» завалил?… – «Лысый» прожевав последний кусок бифштекса с кровью средней прожарки, отодвинул тарелку, аккуратно вытер салфеткой губы и на чисто русскотатарском, акцентируя на первом слове, ответил:
– Да х… его знает!.. А вообще интересно. Буквально из пушки пол башки снесли, дорого заплатил бы что бы посмотреть как она отлетает!..
– Может менты?
– Ага… у них для этого базуки посерьезнее есть, хотя хрен их знает, что бы из такой штуки в башку попасть…
– «Солдат» наверняка попал бы…, может он и стрелял?
– Без мазы – на кой это ему надо-то?! У него задач – мама дорогая!
– Кстати, он сейчас подскочит, Серег, ты что-то хотел сказать до того, как он приедет… – «Лысый» провел ладонью по коротко стриженным волосам и спокойно изложил суть:
– Леху…, а я против него ничего не имею… Так…, один мой парняга…, ну «Профессор»… видел его с одной шмарой, так вот, эта девка его шваркнула на «герыч» – может было, может не было, кто знает – он на ширеве плотничком…, но дело не в этом, ее по какой-то делюге сначала пиханули задним числом, как одного из «поделов»[56] – бабища не причем, просто подставили, но ищут ее понастоящему. А через нее и пацаняку моего выцепят.
– Это не тот, что курганских расстрелял?
– Он самый…
– Закопал бы ты его «Лыс», на нем же еще мент… – и дело с концом…
– Да ща, дело доделает… – там по «измайловским» кое чё, и в яму, в натуре весь сширялся, уже кубами за раз «мажется»…
– Ну чё, Андрюх, «Лыс», мамзель эту с «карго», что от патриархии шагает, валить полюбасу надо.
– Ну и вали, мы то чего, у тебя вальщиков больше, чем сучкорезов…
– Да не хочу чтобы кто-то прочухал замут этот, мош «Солдат»?
– Вместо «Акселя» если только! Не гони Серег – делай сам!
– Да, пацаны…, че как не родные, давай че-нибудь ваше возьму, скажем Черкаса…
– Черкас теперь нужен, партнера его, Гусева – без базара, танцуй его и ужин твой, а барышня наша… – Андрей, слушая всю эту пургу, заметавшую сознание нормального человека и охлаждающего разум любого, не сдержался и все таки высказался не довольно:
