Леди Эрроганц схватилась за украшение и отступила к заднему колесу. Алан выругался. Положение начало бесить его. В любое мгновение мог появиться экипаж с вооружёнными господами и прислугой, и тогда они попадут в чреватое бедой положение.
– Пошевеливайся! Или я проткну тебя! – прикрикнул он. Маурин высунулся из кареты и выставил обтянутую белоснежными шоссами лодыжку, ища опору на земле. Алан без раздумий всадил ему в грудь кинжал по самую рукоять. Захрипев, мужчина замертво свалился прямо к ногам своей невесты.
Алан повернулся к потрясённой леди Эрроганц, не отрывавшей глаз от тела Маурина.
– Теперь и её придётся тоже прирезать, – сокрушённо произнёс он. – Она слишком много видела.
– Заткни свою пасть, «мокродел»!3 – оборвал его Хамо. Он разглядывал девушку оценивающим взглядом. Шальная мысль влетела в его голову. Ему представился неповторимый случай дорваться до огромного куша. Барон сказочно богат. У него сотни золотых монет и он не пожалеет их, чтобы выкупить любимое чадо из рук кровожадных злодеев, которыми они, благодаря Алану, скоро прослывут.
– Она с нами отправляется, – распорядился он.
Леди Эрроганц неожиданно оттолкнула Альдо и побежала вдоль дороги. Хамо с проклятиями бросился вслед за ней. Тяжёлые юбки мешали движению, за спиной раздавался топот ног преследователя.
Леди начала оглушительно звать на помощь. Однако, Хамо скоро настиг её, схватил за плечо и, развернув к себе лицом, резко ударил кулаком в лоб. Подхватив обмякшее тело, похититель взвалил девушку на плечо и вернулся к повозке. Алан схватил его за руку.
– Хм… Обожди!..
Хамо свалил девушку в повозку и с исступлённым видом развернулся к Алану, схватив его за ворот.
– Замолкни! – заорал он. – По твоей вине убийства висят у нас на шее мельничными жерновами! Когда нас сцапают, они утянут нас на дно! Теперь ты делаешь только то, что тебе я прикажу! Подними мертвецов с дороги и уложи в карету. – В его голосе звучала такая необоримая злоба, что Алан растерялся и не сразу сообразил, чего требует Хамо. Опомнившись, он попросил Альдо ему помочь. Старик, в неподвижности своей похожий на оглушённого сома, как в полусне подошёл к телам и помог Алану перенести Маурина с кучером в карету Эрроганца и сел на козлы.
– Ты сумасшедший, Хамо, если полагаешь, что похищение сойдёт нам с рук, – сказал Алан, так же влезая на козлы их повозки. – Вся служба шерифа, все «вороловы»4 бросятся на её розыски и накроют нас, не успеем и глазом моргнуть.
– Замолкни! Теперь, когда ты накромсал столько мертвяков, с этой цепью не сунешься ни в одну лавку. Её папаша – сам Эрроганц! Он набит монетами как гусь – яблоками, и отдаст всё – за свою дочь. В этом наше единственное спасение, и единственная возможность выйти из дела с барышом. А теперь – хватит трепаться, сматываемся! – Приказал он. – Отправимся к Данстену, он нас укроет.
– А что с трупами? – поинтересовался Альдо, разбирая вожжи.
– Отвезёшь в лес за городом, – Хамо кивнул в сторону Алан, – а мы тебя подождём. В путь!
Пока конь набирал скорость, Хамо повернулся к леди Эрроганц, лежащей на сиденье без сознания, снял с неё драгоценности и накрыл девушку своим плащом. В свете фонаря, висящего у козел, он принялся разглядывать сверкающее золото.
– Да-а, она действительно чудесна! – произнёс он восхищённо. – Но я даже пытаться не буду сбыть её. Куда менее рискованно явиться с ней прямо к Эрроганцу.
После выезда за город старый Альдо свернул с дороги к лесу.
Алан осветил лицо леди Эрроганц.
– Не пришла в себя, – удовлетворённо проговорил он.
Проехав немного в лес, Альдо остановил повозку, обвязав вожжи вокруг ствола сосны и бегом засеменил к заговорщикам.
Однако, не успели они доехать до перекрёстка, как внезапно из-за поворота сверкнули факелы, и двое всадников, выскочив наперерез, остановили своих коней по обе стороны от чёрной повозки. Появление этой пары было некстати настолько, что испугавшийся Алан сжал рукоять кинжала. Один из мужчин, высокий, поджарый человек в черном плаще с капюшоном, надвинутом на глаза, с подчёркнутым вниманием осмотрел повозку и, увидев засуетившегося Алана, склонил факел поближе.
– Что это ты волнуешься, приятель? – спросил он вызывающе, рассматривая Алана. Было темно, и в неверных отблесках факела они друг друга не узнавали.
– Убрался бы ты лучше отсюда по-хорошему, – огрызнулся Алан. – Не твой цирк – не твои обезьяны!
Высокий наклонил факел ещё ближе.
– Нергаловы потроха! – засмеялся он. – И подумать не мог, что мы наткнёмся на подобное отребье в эту ночку!
Пассажиры чёрной повозки онемели. Они смотрели на второго всадника, который сел в седле боком, расположив правую ногу свободно на верхней луке и направив на них большой арбалет.
– Ты ли это, Эврик? – спросил Хамо, у которого сразу пересохло во рту.
– Кусок его, – сострил высокий. – А это Хик командует баллистой. Одно излишнее движение, и он вышибет вам ворота в другой мир.
– Да мы же не враги, – поспешно запротестовал Хамо, кляня судьбу за то, что она столкнула их с бандой Гидов. – Я и не признал тебя.