Мужчина и женщина разлепляются и синхронно выставляются на экран. Первым приходит в себя мужчина. Он берёт пульт, но ничего сделать не успевает - пульт из его руки выхватывает женщина.
- В чём дело, Силви? - Удивлённо спрашивает мужчина.
- Подожди,- говорит Силви.- Кажется... Нет, нужно проверить...
Женщина дотягивается до своего телефона и, покопавшись в нём, удовлетворённо произносит:
- Да, это Пак ЮнМи. Я купила у этой девочки её первый автограф.
Не дождавшись ответа, Силва переводит взгляд с телефона на мужчину, который во все глаза смотрит на экран, и во все уши слушает музыку.
- Дорогой! Ты меня слышишь?
- Что? - Взгляд мужчины отлепляется от плазмы и тут же возвращается назад - туда, где колдует музыку ЮнМи.
Силва невольно смотрит туда же и через минуту два голых человека (мужчина и женщины), позабыв друг о друге, слушают то, что им наколдовали.
За столом, с десятилитровым бочонком пива в центре, и закуской в виде копчёной рыбы, варёных раков, шашлыков, колец кальмаров, свиных копчёных ушек, охотничьих колбасок, солёных орешков и сухариков по бокам, трое солидных мужчин, завёрнутых в простыни, ведут приятельский разговор о бабах, бабках и футболе.
Напротив - огромная плазма - включённая - но без звука, чтобы не мешала общаться. Разговор, который лился так же хорошо, как пиво в три горла, неожиданно начинает буксовать. То один, то второй, то третий из мужчин то и дело бросают взгляд на плазму, к которой тот прилипает и чем дальше, тем надольше. Причина лежит на поверхности - картинка на экране. Там не то кореяночка, не то японочка что-то изображает на рояле. И что она там играет - не важно. Важно, что вся она такая из себя, что прямо так и тянет на подвиги ради неё: старушку через дорогу перевести, рожу кому-нибудь начистить...
- Вспомнил! - Вдруг восклицает один из мужчин.- Это Агдан! Я видел её в Корее, в ресторане, где она пела блатняк. На русском!
- Блатняк? - Удивляется второй.- Под симфонический оркестр? Оригинально-с.
Все трое дружна выставляются на экран.
- Надо звук включить,- говорит третий и включает звук.
Тут же предбанник наполняют звуки музыки, вплести в которую свой собственный голос кажется делом совершенно невозможным - кощунственным. Трое мужчин так и сидят, молча, позабыв про пиво и раков. Слушают. И не кому из них даже в голову не приходит, что со стороны это всё выглядит очень и очень странно.
За 'П' образным столом из чёрного дерева сидят двенадцать озадаченных мужчин во главе с господином Икута и во все глаза смотрят на огромную плазму, на которой кореянка Пак ЮнМи выделывает такое, что никому из присутствующих, съевших на музыке не одну собаку, ничего подобного ни видеть, ни слышать не приходилось.
Сегодня, на примере этого концерта в прямом эфире, собравшиеся должны были коллегиально окончательно решить, стоит ли ради этой девушки ломать раз и, казалось навсегда, заведённый порядок, оставив автору (девушке) все его права, на все его произведения? Или пусть она сама, как хочет. Пианисток и композиторов на свете много, а 'Sony Music' одна. И, если до начала трансляции, одиннадцать мужчин (господин Икута колебался) склонялись к мысли, что право компании на чужие права - священно, то уже к середине первого отделения, все двенадцать (господин Икута колебаться перестал) дружно склонились к другой мысли: чёрт с ними, с правами! Хотим с ней работать! Хотим видеть её! Слышать её голос! Дышать с ней одним воздухом! Ибо всё приходящее, а Пак ЮнМи вечна! Ээээ... Имеется в виду её музыка...
- Хммм... Неплохо...
Развилка семнадцатая
Из дальних странствий возвратясь
