Это оказались те двое юношей, которые сегодня приходили в магазин, жаждая одержать победу на дуэли. Оба раскраснелись и шагали друг другу навстречу. Корделия порадовалась, увидев, что у обоих с собой шляпные коробки. По пятам за одним из юношей следовала девушка. Она была одета в отделанное рюшками платье и пыталась выглядеть как можно драматичней.
– Ох, Арчибальд! Прошу, не нужно драться из-за меня на дуэли! – вскрикнула она, размахивая кружевным платочком. – Сделай милость!
– Отойди в сторонку, Джанет, – рявкнул юноша по имени Арчибальд.
Девушка явно обиделась.
–
– ХА! – проревел Фердинанд. – Сам-то ты недостаточно остёр, чтобы быть занозой, Бальди Словотуп. Ты – камень в моём ботинке! Блёклый и серый к тому же!
– Пришло время стреляться! – объявил Арчибальд, стряхивая висящую на его руке Джанет. Он не сводил с Фердинанда глаз.
Корделия затащила Гуся за дерево на тот случай, если произойдёт что-то ужасное.
– О горе мне! – Джанет стенала весьма пронзительным голосом.
– Ох, прекрати
– Как вы смеете! – заголосила Джанет.
– Десять шагов! – проорал Арчибальд.
Корделия выглянула из-за дерева.
Юноши, сжимая в руках пистолеты, сделали по десять длинных шагов в противоположные стороны и повернулись друг к другу лицом. Затем они открыли шляпные коробки и вытащили шляпы. Корделия увидела, как мерцает бледная кепка и вспыхивает красный берет, когда юноши напяливали их на головы.
Джанет наблюдала с нетерпеливым ликованием на лице. Гусь застонал. Корделия затаила дыхание.
Настал момент, когда должны были прогреметь выстрелы.
Этот момент прошёл.
Арчибальд несколько раз моргнул. На его шляпе поблёскивали крылышки Любвежука. Фердинанд, в свою очередь, тихонько ахнул, одна его рука легла на грудь, а вторая (та, что держала пистолет) безжизненно опустилась.
Арчибальд выронил пистолет на землю. Он смотрел на Фердинанда так, будто преклонялся перед ним. Фердинанд дружелюбно глядел на него в ответ.
Юноши робко двинулись друг другу навстречу.
– Что, ради всего святого, ты такое делаешь? – зашипела Джанет Арчибальду, но тот совершенно проигнорировал её.
Гусь, съёжившийся за деревом, крепко зажмурился и заткнул уши пальцами. Корделия постучала его по руке.
– Гусь! – прошептала она. – Шляпы сработали!
Юноши уже стояли лицом к лицу.
– О, Арчибальд, – выдохнул Фердинанд.
– Фердинанд, – ответил Арчибальд. – Ты не заноза; ты прекрасная роза.
– А ты не блёклый камень – ты бриллиант! – заорал Фердинанд.
Он протянул руку и стал горячо трясти руку бывшего врага. Арчибальд залился румянцем.
– ЧТО? – взвизгнула Джанет. – Тут не
Фердинанд и Арчибальд так бурно пожимали друг другу руки, что шляпы слетели с их голов.
Корделия сглотнула, когда юноши разорвали руки, удивлённо уставившись один на другого. На какой-то жуткий миг застывшей Корделии показалось, что они убьют друг друга голыми руками.
А потом Арчибальд сделал нечто неожиданное. Он подался вперёд и снова начал трясти руку Фердинанда.
Церковный колокол торжествующе зазвонил: прошла уже четверть часа. Корделия схватила Гуся за руку и подняла его с земли.
– Идём, Гусь! Нельзя опаздывать в театр! – крикнула она, со всех ног несясь по улице.
Королевский театр Друри-Лейн представлял собой величественное здание с тянущимися вверх колоннами и золотыми статуями ангелов вокруг главного входа. Внутри по залитому светом свечей фойе расхаживали увешанные украшениями леди и импозантные джентльмены в белых париках.
– Корделия Шляпник, – сообщила Корделия, когда суровый швейцар в отделанном золотыми нитями сюртуке спросил её имя.
Швейцар немедленно согнулся в очень низком поклоне и сказал:
– Сюда, мисс Шляпник, и вы, сэр. Вторая наилучшая ложа в вашем распоряжении.
Он провёл их по покрытым красной ковровой дорожкой ступеням и сопроводил до роскошной обитой бархатом ложи. Дети плюхнулись на мягкие кресла и выглянули через ограждение вниз, на завораживающую сцену.
В театре собралась оживлённая толпа. Корделия поискала глазами принцессу, но нигде её не увидела. Зато она узнала много сотворённых Шляпниками шляп, водружённых на головы расположившихся внизу людей. В партере пареньки кидались друг в друга арахисом и пихались локтями, пытаясь впечатлить девушек в шелках цвета драгоценных камней, напоминавших Корделии Райских Птиц. Вся публика словно была огромным дышащим зверем, с нетерпением ожидающим начала спектакля.
На сцену вышел молодой человек и затрубил в медную трубу.
– Прошу всех подняться перед Её Королевским Высочеством, принцессой Георгиной! – выкрикнул он.
Он продолжал громко трубить, пока из-за сцены не показалась длинная палка с крюком на конце, уцепившая его за талию и утащившая за занавес.
