Распрощавшись, Стефан направился домой. Невыносимо длинный тяжелый день наконец закончился.
*** ***
— Вы этого парня навещаете чаще, чем его собственная жена, — хмыкнул жандарм.
— У жены — детей четверо. У меня, конечно, тожеработа. Но ее изредка можно оставить без присмотра. В смысле, доверить присмотр кому-то из подчиненных. Ито-сан, я пришел к вам с несколько нескромным вопросом.
— О ходе следствия не спрашивайте.
— Не буду. Я хотел спросить о супруге господина Отори. Детей четверо, а с деньгами у семьи неважно. Если ей дадут разрешение на работу после того, как они совсем закончатся, ей с детьми придется голодать.
— Вы вроде не верили в его виновность.
— Когда следователь говорит, что не может ничего рассказать о ходе следствия — это дрянной знак. Да и то, что его дело на вашем личном контроле, говорит о многом. Глава управления жандармов не берется за что попало. Виновен Отори-сан или нет — а следствие, судя по всему, обещает идти еще очень долго. Будет печально, если один из лучших бригадиров выйдет на свободу и обнаружит, что его семья умерла от голода. Я понимаю, что это — не ваша забота. И формально у вас нет связей в администрации района. Но, быть может, вы сумеете чем-то помочь. Или мне стоит сразу обратиться к Накамуре-сану?
— Я выясню, что можно сделать, — Ито тяжело вздохнул. — Но ничего не обещаю.
Стефан кивнул. Все предельно ясно. Жена человека, подозреваемого в теракте. Не может ведь быть такого, чтобы она не была в курсе его замыслов?
— А сами вы? — осведомился он без особой надежды. — Вы верите в то, что Отори виновен?
— В моем случае вера неуместна, — жандарм хмыкнул. — Я должен не верить, а выяснять наверняка.
Невеселая история. Эдак через пару-тройку дней жена Отори отправится за решетку. Дети — в местный интернат. А сам он рискует навлечь подозрения и на себя, если продолжит так же настойчиво переживать о судьбе подчиненного.
Похоже, пора заканчивать с визитами в жандармерию. Все равно ничего не узнает.
Распрощавшись с главой управления, направился к выходу. Ничем он Отори не поможет, если станет являться сюда, как на работу.
А дело и правда — дрянь. Почти неделя прошла — а Отори и не думают выпускать! Новых сведений, судя по всему, нет. А откуда им быть? И Сара так по-прежнему и не перезвонила.
— Вид у тебя невеселый, герой, — заметила Сара. — Сидишь, как в воду опущенный.
Спустя пять дней после того, как электроснабжение восстановили, она явилась сама. Без звонка, без предупреждения.
— А я по жизни в воду опущенный, — не удержался Стефан. — Шлимазл был — шлимазлом остался.
— Ой-вэй, сколько самокритики, — она негромко рассмеялась. — Что у тебя такое стряслось?
Он поморщился. Не хотел жаловаться на жизнь. Он ведь прекрасно знал, на что идет! Но Сара глядела пристально, выжидающе. Не ляпнешь ведь — не твое дело, мол.
И он принялся пересказывать события последней недели, начиная с визита жандарма. На удивление, вышло коротко. Всего несколько фраз.
— Тоже еще, проблема, — Сара фыркнула. — Ну, посидит немного твой бригадир. А потом ты его с семьей переправишь в большой город, раз уж переживаешь за него.
— Вот так все просто? — растерялся Стефан.
— А что сложного? — удивилась она. — Ты забываешь. Скоро все изменится.
Он кивнул. Изменится, да. Изменится — только не все и не для всех. Или наоборот — все и для всех изменится так, что… он сам не мог сформулировать, что именно его тревожит.
— Ты целую неделю не звонила, — заметил он.
— Извини, не хотела тревожить. Просто замоталась — у нас там замес небольшой вышел.
— Небольшой?
— Ну, или большой, — она усмехнулась. — Смотря с чем сравнивать. — Сдается мне, это не все, — заметила проницательно. — Рассказывай давай все. Что ты еще ухитрился натворить?
— Девочку одну обидел, — пробурчал он неохотно.
Черт, не хотел же рассказывать о Харуми! Ни о том, как она встретила его после починки кабеля с бутылкой в руках. Ни о том, как несколько вечеров подряд грубо выгонял ее домой. Ни о том, с каким растерянным видом она каждый раз на него смотрела — будто ждала, что он спохватится и отправится провожать ее. Все это заняло куда больше времени, чем повесть о невеселой судьбе бригадира. Воистину, человек — существо эгоистичное.
Гостья не перебивала, молча слушала.
— Ты пытаешься защитить ее, держась на расстоянии, — заключила она наконец, когда он закончил. — Думаешь, что возле тебя ей будет опасно, — Сара заглянула ему в глаза. — Стефан, ты еще не понял? Есть только один способ защитить кого-то, если ты живешь в гетто: находиться рядом.
Он недоуменно глядел на нее, пытаясь вспомнить — называла ли она его по имени хоть когда-нибудь раньше.
— Непривычно слышать от тебя такое, — сознался наконец.
Сара хмыкнула.
— Тоже считаешь меня чудовищем? — улыбнулась немного грустно. — Знаешь, так оно, наверное, и есть. Но я давно тебя знаю. И ты хороший человек, Стефан. По-настоящему хороший. Поэтому я и думаю, что этой девочке, твоей секретарше, рядом с тобой будет лучше, чем одной. И уж точно безопаснее. Даже если ты вздумаешь по своей инициативе взорвать все гетто заодно с Сан-Вингом.
