— Э… я просто пошутил, мисс…
— Ничего смешного не вижу, — ласково сказала Салли. — Я люблю чеснок. Обожаю чеснок. А вы?
— Э… да, — горестно ответил Фитли.
— Прекрасно, — сказала Салли.
Стремительным движением, от которого Фитли вздрогнул, она сунула головку чеснока в рот и с хрустом раскусила. Это был единственный звук, пронесшийся по комнате.
Салли сглотнула.
— Ну надо же, совсем забыла поделиться, констебль, — сказала она, протягивая вторую головку. — Это вам…
В раздевалке послышался смех. Компания стражников ничем не отличается от любой другой. Шутка вышла боком самому же шутнику, и стало еще смешнее. Это же просто розыгрыш, никто никому не желает зла, правда?
— Давай, Фитли, — сказали из толпы. — Все по-честному. Она съела свою долю.
Кто-то другой, как всегда бывает, начал хлопать в ладоши и восклицать: «Ешь! Ешь! Ешь!» Остальные подхватили, вдохновленные тем, что Фитли густо покраснел.
— Ешь, ешь, ешь, ешь, ешь, ешь, ешь, ешь!
Фитли, у которого не осталось выбора, схватил головку чеснока, сунул в рот и, под аккомпанемент одобрительных возгласов, раскусил. В ту же секунду Салли увидела, как глаза у него полезли на лоб.
— Младший констебль Хампединг?
Она обернулась. В дверях стоял мужчина, сложенный как молодой бог.[6] Его нагрудник, в отличие от доспехов других стражников, сиял, а на кольчуге почти не было ржавчины.
— Все в порядке? — Он посмотрел на Фитли, который стоял на коленях, выплевывая чеснок, но как будто не заметил ничего странного.
— Э… да, сэр, — озадаченно ответила Салли.
Фитли вырвало.
— Мы уже встречались. Меня зовут капитан Моркоу. Пройдемте со мной, пожалуйста.
В кабинете Моркоу спросил:
— Итак, младший констебль, вы ведь приготовили головку чеснока заранее? И не надо так смотреть, сегодня на углу как раз стояла тележка с овощами. Нетрудно догадаться.
— Э… сержант Ангва меня предупредила.
— И?
— И я сделала головку чеснока из редиски, сэр.
— А та, что вы дали Фитли?
— Она тоже из редиски. Я стараюсь не притрагиваться к чесноку, сэр, — сказала Салли.
Ох, боги, он действительно красив…
— Правда? Из обыкновенной редиски? Но, если не ошибаюсь, Фитли стошнило…
— Я воткнула в нее несколько семян жгучего перца, — призналась Салли. — Примерно штук тридцать…
— Да? И зачем?
— Да так, сэр, — ответила Салли — воплощенная невинность. — Шутки ради. Чтобы посмеяться. Я никому не желаю зла.
Капитан задумался.
— Ладно, забудем, — сказал он. — Кстати, младший констебль, вы когда-нибудь видели трупы?
Салли помедлила, стараясь понять, серьезно ли он говорит.
Моркоу говорил серьезно.
— Строго говоря, нет, сэр, — ответила она.
Ваймс весь день сходил с ума. На него обрушилась бумажная работа. Бумаги никогда не заканчивались. И подносы были лишь каплей в море. Бумаги самым отвратительным образом громоздились вдоль стены, сливаясь в сплошную массу.[7] Ваймс знал, что неизбежно придется ими заняться. Ордеры, досье, уведомления, документы на подпись… Все, что делало Стражу правоохранительной структурой, а не просто кучкой громил с инквизиторскими наклонностями. Бумаги… Их было много, и на всех должна была стоять подпись Ваймса.
Ваймс подписал рапорт об арестах, рапорт о происшествиях и даже отчет о пропавшем имуществе. Отчет о пропажах! В старые добрые времена Стража не знала ничего подобного. Если кто-нибудь приходил с жалобой на исчезновение какой-нибудь мелочи, достаточно было перевернуть Шнобби Шноббса вверх ногами и подобрать то, что выпало.
Но теперь Ваймс не знал лично и половины стражников, принятых на службу. Не знал их достоинства и недостатки, не знал крошечных сигналов, способных подсказать, когда они лгут, а когда напуганы до чертиков… Стража перестала принадлежать
Он просмотрел рапорты дежурных и патрульных, список взявших отгул по болезни, дисциплинарный рапорт, отчет о мелких расходах…
— Динь-дилинь-дилинь-динь!
Ваймс бросил бес-органайзер на стол и схватил небольшую буханку гномьего хлеба, которая вот уже несколько лет служила ему пресс-папье.
— Выключись или умри! — прорычал он.
— Так-так, я вижу, ты слегка не в духе, — сказал бесенок, глядя на нависшую над ним угрозу, — но, может быть, взглянешь на вещи с моей точки зрения? Это моя работа. Ничего не поделаешь. Я существую, следовательно, я мыслю. И, по-моему, мы могли бы отлично поладить, если бы только ты прочитал инструкцию… нет, пожалуйста, не надо! Я правда могу тебе помочь!
Ваймс помедлил, задержав буханку в воздухе, потом осторожно отложил ее.
— Как именно? — поинтересовался он.
— Ты считаешь с ошибками, — сказал бесенок. — Не всегда сносишь десятки.
— Откуда ты знаешь? — спросил Ваймс.
— Ты бормочешь под нос.
— Ты подслушиваешь?!
— Это моя работа! Я не могу взять и отключить уши! Я обязан слушать! Иначе как я узнаю про важную встречу?
Ваймс взял отчет о мелких расходах и взглянул на хаотичные колонки цифр. Он с детства гордился умением решать так называемые «примерчики». Да, он знал, что соображает туго, но все-таки некий итог получался…
— Думаешь, ты справишься лучше? — спросил он.
