— Вот что я вам скажу, — подала голос судовой разум, — тот якобы грузовик, на который они перешли, ни хрена не грузовик. Соотношение ускорения с остаточной радиацией масс ядра и выхлопом, а так же спектром дюз совсем не соответствует спецификации на тот класс кораблей. Так что, очередной большой секрет, как та поездка с Вазир. Лемка, ты чего рычишь?
— Достали эти асари! — она обиженно хлопнула ногой по стене. — Только кормящий матриарх перестала шастать, так эта Спектр у Алекса в спальне прописалась. Что у них есть, чего у меня нет? Сиськи?!
— Возможность произвести потомство? — предположила синта, — эй, Лем, не плачь! Извини, я не хотела!
— Ничего, — всхлипнула сквозь внезапно потекшие ручьи кварианка, — ты не виновата. Что делать, девчата?
— Не знаю… — задумалась Жаклин, — профессор Мендельсон говорит, что когда вообще не видишь вариантов, лучше всего спрашивать совета.
— У Т’Сони? — недоверчиво спросила голограмма. — А вдруг она тоже на кэпа глаз положила? Лёша же прямым текстом сказал, что в своё время тот по ней сох.
— Нет, — покачала головой Зиро, — не у неё. Надо подумать. Кона, не вешай нос! Ты, помнишь, сама рассказывала, что Тали всё ещё Шепарда ждёт, хоть тот и мёртв. А это, наверное, всё же хуже, чем по асари шастает. Плюс Щитт говорил, что ты красивая и умница. Может, он просто ждёт пока ты подрастёшь? Меня вот он тоже не стал трахать, сказал, что я ещё ребёнок… Эй! Кхе! Не надо меня душить!
***
Геты не просачиваются… Как же. На орбите сидел фрахтовик, в котором от старого турианского корыта был только корпус, а внутренности от хрен знает чего, постройки синтетиков. Хвала Древнейшему, во внутреннем объёме имелось и жилая кубатура для органиков, кварианского, наверное, дизайна. И пища… Памятный по Нормандии пыжачий вагон. От разбора на запчасти разъярённым киборгом Троцкого спасло только наличие пельменей в рационах, и плевать, что тот действительно облюбовал как жилплощадь платформу прайма. От голодного мужика с разводным ключом и омником это не спасло бы. Транс-саларианцец был куда менее привередлив в еде и не бушевал.
В комплект к кибер-троллю прилагался… Легион. Гет, как оказалось, поддался тлетворному влиянию галактической культуры и, всё время прибывания «шпионской» колымаги на орбите, резался в ролевые игры по экстранету. Он даже пытался убедить дух корабля отложить отлёт, пока не наберёт «ещё один уровень.» В личностной матрице судна тоже явно просматривались лапки «милого пёсика» — хитроумный Одиссей хвастался, что его нынешняя обитель не уступает находчивостью ни широко известной деревянной лошади, ни козьим шкурам, что упоминались в жизнеописании его прототипа, популяризованном Гомером. Хотелось биться лбом о переборку. Геты напоминали… детей своими непосредственностью и карикатурно слизанным с кого-то (не будем показывать пальцем) чувством юмора.
С другой стороны, навигация у искинтов была безупречной. Среди прочего, они прекрасно разведали Термин, а так же за три века активировали какое-то количество неизвестных Цитадели масс реле, так что путь за Вуаль Персея шёл не знакомым Щитту путём, а марш-броском через неизведанную органиками космическую глушь… на совершенно неприличной скорости. Неудивительно, что силы Еретиков шлялись где хотели без ведома галактов. Хотя у них ведь была ещё и практически полная карта галактики от Суверена, наверное. По пути Шницель расспрашивал Легиона об Общности — оба искинта уж очень отличались от памятного по игре. Послезнание даже не сбоило, а с хохотом и криками «я — Наполеон!» убежало.
Раннох человеку удалось осмотреть… с орбиты. Тарантас Одиссея выскочил из сверхсвета близ родины кваров, сделал пару туристических витков почёта в паре сотен километров от поверхности и направился… к звезде. Вот тут органики и познали священный трепет. Геты не просто так триста лет протирали железные задницы — вокруг Тиккуна заметным для невооружённого глаза облаком висели мириады искусственных спутников, от солнечных станций, до серверных баз и верфей, образующие Дайсоновский мега-конструкт. Ещё раз — искинты наплодили настолько много инфраструктуры, что она была тупо видна с планетарных дистанций. На фоне грёбаной звезды. Цитадель нервно курит в углу. Патогеныч, узрев сие глаголил: «Шеф, давайте быть очень, очень вежливыми,» и добавил, «этих некронов Нургле не проймёт.»
