Не скрою, не очень мне нравилось лезть во всю эту грязь. Да только нужно было остановить Ивановну от того, чтобы мою обещанную награду за участие она себе прикарманила. Кто знает, может, если мы с Вакулиным чего про нее узнаем, сможем как-никак договориться со второй секретаршей райкома.
Ждать, пока приедут остальные, мы не стали. Взяли банки, простынки для бани, да пошли стоять в очереди. Остальной наш отряд прибыл минут через десять. Шоферы приехали на жигулях Васьки Ломова. Клим, конечно, тоже был среди них.
— Мы с ними! Вместе мы! — Протискиваясь через очередь, к нам, кричал молодой шофер по имени Стасик Михайловский, — нам очередь занимали!
Встретившись, мы перездоровались!
— О-о-о-о! — Глядя на наши банки, воскликнул Мася Самойлов, — это вы хорошо постарались!
— Но мы тоже не лыком шиты! — Клим Филатов показал всем большой газетный сверток, от которого приятно пахло сушеной рыбкой.
Формально употреблять спиртное в бане было нельзя. Правда, уже давно никто не обращал внимания ни такое злое к станичникам правило.
Однако бабушка, что принимала плату за вход, посмотрела на нашу, снаряженную баллонами с пивом троицу, с неприязнью.
— Двадцать копеек, — сказала она неприятным гнусавым голосом.
Расплатившись, мы прошли в следующий зал, где уже можно было посидеть и дождаться своей очереди в предбанник, где можно было раздеться и оттуда попасть уже в купальню.
Купальня же представляла собой большое, выложенное мелким бледненьким кафелем помещение. Было там несколько широких столов, табуреты, два крана с холодной и горячей водой и целый настоящий душ. Не ахти даже по меркам средненькой квартирки из будущего. Зато железных тазов тут было в избытке — налетай не хочу.
Из купальни был выход в парную. Туда керосиновые котлы неустанно нагнетали пар от кипячения воды. Таким образом, нагревали они воздух внутри.
В очереди мы просидели совсем недолго.
— Ну что, пошли? — Спросил я, когда несколько мужиков, распаренные вышли из раздевалки и отправились на выход, — наш черед.
Титок взял с пивом, которые до этого времени держал на полу.
— Хорошо попали! Не пришлось долго сидеть! — Обрадовался Васька Ломов.
— В парной, видать, не нагрелось еще, — заметил Самойлов. — Там только к вечеру будет жар что надо.
— К вечеру тут и народу будет что надо, — обернулся к нему Васкька. — А нам, думаю, температуры хватит.
— Да не, ребят, — сказал какой-то красномордый от жара дедок, только вышедший из раздевалки, — нормально сегодня прогрели. Видать, гоняют котлы с самого утра.
— Ну тогда пойдем, — сказал я, — чего стоять.
Вместе вошли мы в раздевалку. В небольшое помещеньице с обшитыми деревом стенами было совсем просто: деревянные табуретки, крючки для одежды на стенах, да полки, чтоб хранить какие-то личные вещи.
Шоферы стали раздеваться, перешучиваться.
Когда примостил я на крючок свою рубашку, а простынь повесил на стул, тут же понял, что чего-то не хватает.
— Вот зараза, — проговорил я себе под нос, — забыл…
— Ты куда, Игорь? — Спросил улыбчивый, как всегда, Саня, обматываясь своей простынкой.
— Да рыльномыльное в машине оставил. Щас вернусь.
Действительно, узелок мой с мылом и бритвой остался в Белкиной кабине. Быстро хватанув забытое, я поспешил вернуться в раздевалку.
— О, а чего ты тут? — Увидел я Титка, который одинокий сидел на своем табурете.
Все остальные уже были в купальне. Весело шумели там, шутили.
— Да вот, — сказал Титок смущенно, — сказать тебе кое-чего хочу.
— Что?
— Помощь мне твоя нужна, — сказал Титок, — очень срочно. Знаю, ты не откажешь. Ты в таких делах не отказываешь.
— Да чего у тебя стряслось-то? — Нахмурился я, — говори уже.
Титок еще немного помялся, собрался с силами, чтобы сказать. Наконец, начал:
— Беда, Игорь. Я с колхозной конторы одну вещицу украл.
— Чего-чего ты сделал? — Глянул я на Титка строго.
— Подожди-подожди! — Титок заторопился. — Не руби ты с плеча! Знаю я, что глупость выкинул! Хочу кражу эту исправить! Вернуть обратно украденное!
— Так верни. Я тебе чего? Иди в контору да возвращай.
— Да тут все не так просто…
Титок понуро опустил голову, узковатые его плечи грустно опустились.
— Мужики? Ну вы чего? — Выглянул из купальни Сашка Плюхин, — че не идете? Там парная уже ух! Разогретая!
Его светлые короткие волосы были мокрыми и взъерошенными ежиком. Круглое лицо зарумянилось.
— Ща, идем, — откликнулся я кратко, — я мочалку свою ищу. Кажись, потерял.
— А ты, Титок?
Титок растерялся, посмотрел на меня несмело.
— А я Игорю помогаю, — пожал он плечом, придерживая на бедрах свою простынку.
— Ну давайте, в общем. Шустрее, — сказал Плюхин и скрылся за дверью.
— Ну давай, — я стянул рубаху через голову, сел на табурет, принялся расшнуровывать ботинки, — рассказывай.
Титок опасливо обернулся к двери в купальню. Боялся, видать, чтобы кто не услышал. Потом он вздохнул, сел на табурет по правую руку от меня.
— Пиво будешь? — Спросил Титок.
— Попозже.
— А я б и водочки бахнул, — вздохнул он, — для храбрости. Да она где-то у Васьки. Неохота в его вещах ковыряться.
— Рассказывай, чего там у тебя?
