— Спрятал, — Щеглов покивал, — нормальному человеку не придет в голову воровать старую пыльную статуэтку из кабинета зама председателя колхоза. Тут вышло так, что палка стрельнула. Этот Титков попался какой-то, — Евгений развел руками, — какой-то не в себе! Дурной, как пробка.
— Дурной, не дурной, а ежели что, нам за ним расхлебывать.
— Он принесет статуэтку сам, — сказал зампред, разделяя вилкой котлету по-киевски. Из нежного тела котлеты брызнуло масло с соком. Попало Щеглову на рубашку, но он не обратил внимания.
— А если он узнает, что внутри?! Так, тогда ж, тут же в милицию побежит! Это ж, представляешь, какой скандал будет?! Это все! Крест и на мне, и на тебе!
— Особенно на мне, — сказал Щеглов, — но он не узнает. Это ж фигурку придется разбить.
— А ежели поймет, как добраться до тайника? — Не унимался директор Сельпо.
— Не поймет, Денисыч. Там дно заклеенное. Все равно надо ломать. Да и вообще, я парня припугнул хорошенько. Видал бы ты его лицо. Белый ходил, как стена. В общем, принесет. Никуда не денется.
Помолчали потому как стали есть. Некоторое время слышно было одно только чавканье да щелчки вилок об дно тарелок.
— А если все же что не так пойдет? Он же не просто так ее воровал? — Спросил озадаченно Петренко.
Щеглов отложил вилку, вытер губы салфеткой.
— Нормально все будет, — сказал он наконец, — есть у меня в Армавире хорошие знакомые, которые нам с этим делом помогут, ежели надо будет.
В парной было жарко. Обшитые деревом стены нагрелись и жгли голую кожу, если к ним неудачно прислониться.
Я забрался на сырую, только что залитую водою лавку. Забрался, где повыше и погорячее, опустил голову, когда сильный жар стал сушить в носу.
— Хорошо сидим! — Отозвался Ломов с нижней деревянной площадки, — вон как разогрелась парная!
— Ага! А тебе там, снизу, горечей всех пади! Даже веник пропустил! — С шутливым укором сказал ему Саня Плюхин.
Банный наш день подходил к концу. Все попарились по два раза, отхлестались вениками. Вымочили наши распаренные тела под холодным душем. Ну и, конечно, не забыли залиться пивом. Клим Филатов, Ломов и еще пара мужиков добавили водочкой. Плюхин не захотел, а мы с Титком ограничились только пивом, раз уж появились у нас сегодня вечером дела.
Титок, кстати, после того, как я согласился помочь с его, возникшей по его же глупости, бедой, расходился. Если весь день был он хмурым, как полено, то сейчас повеселел. Может, конечно, так повлияло на него пиво, но думалось мне, что дело все же было в том, что решил я прийти ему на помощь.
— Да что вы все про баню, да про баню! — Обиделся Васька Ломов. — Ну да, я с веником далеко не на ты общаюсь. Напарился под ним однажды так, что плохо стало! С тех пор уж стал я в этом деле аккуратный! Давай, мужики, о чем-нить еще. О чем нить прекрасном!
— О девках, — тут же вклинился я.
В парной раздались одобрительные возгласы мужиков.
— Во! Эт я понимаю! — Разулыбался Ломов. — Я вон, женюсь в августе! Уже пара, двадцать третий годок подходит, а вы чего?
С этими словами почему-то глянул он на Сашку Плюхина.
— А ты чего на меня смотришь? — Удивился тот. — У меня подруга-Светка есть. Живет в Северном.
— Да сто раз уж слышал я про твою подругу, — отмахнулся от него Васька, — а чего ты нам ее никогда не показывал? Стесняешься, что ли?
Мужики сдержанно рассмеялись, кто-то поддакнул.
— Да ну вас! Чего мне стесняться?
— А чего тогда на всех танцах один ходишь? Где ж твоя Светка?
— В мечтах, поди! — Вклинился Егор Потапов, рослый парень с короткими волосами и редкими молодыми усами.
Все снова рассмеялись.
— Дак там не все так просто! Ее ж везти надо! — Оправдывался Плюхин, — а на чем я ее в пятницу притарабаню-то? На ковре-самолете? А мотоцикла она боится. Говорит, юбка на ветру задирается.
Все в парной грянули дружным смехом.
— Во история, — ухмыльнулся Титок, — шофер, а девок не на чем катать.
Снова раздался веселый взрыв смеха.
— Да отстаньте вы от Сашки, умники, — сказал я с улыбкой.
Васька обернулся ко мне.
— Ну а ты там как? Еще на Машке жениться не собираешься?
— Придет время, — сказал я, — соберусь.
— Ты давай быстрее, а то там у тебя там Стенька на подхвате. Все вокруг Машки дежурит, ждет, пока ты впросак попадешь.
— Эт тебе Стенька рассказал? — Спросил я.
— Да не, — Ломов покачал головой. — Тут всем это, видать. Машка одно от него отбивается. Хош, сам у нее спроси.
Забавно, но за всем этими делами да приключениями, совсем забыл я про Машкино благополучие. Вроде немца от нее отвадил, а больше ни о чем таком она мне и не говорила. Надо бы спросить, и если уж есть тут какая-то проблема, то поговорить со Стенькой. Еще раз.
— А надо было попроще девку искать! — Улыбнулся Клим, — тогда бы и не болела бы голова. А то гляди! На самую красавицу со станицы позарился! Я Машку знал со школы, уехала она в город учиться серой мышкой, да и пропала. Почти никто ее и не видал. А в этом году летом, как пошла работать в поликлинику, так такой красавицей оказалась, что все ахнули. Отбивалась она от молодых станичных парней, как могла. А вот от Игоря не отбилась.
