- Фамилия, имя, отчество и должность этого «заразительного примера»?
Рассматривая усердно «работающего пером» командира 119-й стрелковой дивизии, планирую:
««Лошадей на переправе не меняют», конечно… Тем более придраться то особо не к чему – не лучше, но и не хуже других воюет. Но как всё кончится, надо будет заслать в его соединение комиссию Госконтроля во главе с Мехлисом для проверки на предмет коррупции. Уверен, много чего «интересного» найдётся! Тогда этот тип не в Штрафбат отправится, а прямиком на лесозаготовки, а то и… А то, и!».
Когда Березин написал и с самодовольным видом собрался вернуть блокнот мне, спрашиваю:
- А что скажут остальные товарищи командиры? Имеются ли в их частях и соединениях подобные «сопляки»?
Гул голосов:
- Как не быть, товарищ Верховный Главнокомандующий!
- У меня сразу трое!
- Возомнили о себе, понимаешь!
- Ещё вот эти «внештатные корреспонденты»…
Повысив голос, приказываю:
- Товарищ Березин! Запускайте блокнот «по кругу»!
Не все, правда, писали. Около половины командиров дивизий, с задумчивым выражением «на морде лица» - от такой «чести» почему-то уклонились.
После того как блокнот с двумя десятками фамилий неугодных начальству полевых командиров вернулся ко мне, затрагиваю ещё одну – болезненную для сидящих в зале генералов, тему:
- Насчёт же «внештатных корреспондентов»…
Делаю как можно более недоумённый вид:
- …Вы всерьёз считаете, что «мусор нельзя выносить из избы?!».
Кулаком по столу:
- Если вы так считаете, товарищи генералы - то вы или соучастники тех злоупотреблений, или не соответствуете своей должности. Срочно переделывайте мировоззрение, наводите порядок в частях, иначе мы с вами будем вынуждены расстаться.
Посидели, помолчали…
Приложив руку к груди, можно сказать – «вопию»:
- Считаете, мы с товарищем Бонч-Бруевичем всё это от хорошей жизни придумали - с жиру бесясь? Думаете мне самому приятно читать всякое-разное про наших командиров и про творящиеся при них «порядках»?
Достаю из стола пачку донесений и швыряю на стол:
- Чего только нет – от беспробудного пьянства до неуставных отношений с женщинами-военнослужащими.
Выбираю наугад одно и быстро пробежав глазами:
- Командир дивизии К. (вы его знаете) споил комиссара. Прислали взамен комиссара-женщину и что вы думали? Он её совратил и обрюхатил!
Послышались было смешки, но после моих слов:
- Теперь перед ним выбор – увольнение из рядов Вооружённых сил или добровольная кастрация.
Все как будто заткнулись, пряча глаза.
Я же задумчиво:
- Интересно, что он выберет?
Мы с маршалом Бонч-Бруевичем уже поспорили на сто шалобанов…
Я – за второй вариант!
Наконец, посмотрев на часы – вечереет однако, последний вопрос:
- И это всё – что мешает нашей армии дойти до Хельсинки хотя бы за пару недель?
Опять все молчат…
Наконец, слово берёт Начальник штаба 7-й общевойсковой армии – генерал-лейтенант Маландин:
- Товарищ Верховный Главнокомандующий! Больше всего нам мешает воевать удручающе низкий уровень образования и профессиональной подготовки командования полкового уровня. В результате, об каком-то уровне штабной культуры - даже говорить не приходится! А без чётко налаженной штабной работы по-современному воевать нельзя.
И я вновь возликовал:
«ВОТ ОНО!!!».
Если среди высшего генералитета у нас изредка попадаются даже такие, как сам Герман Капитонович Маландин – с гимназией за плечами и незаконченным университетским образованием… Если нашими дивизиями командуют бывшие «прапорщики военного времени» со средним образованием, или хотя бы унтер-офицеры времён Первой мировой войны - с качественным начальным, полученным ещё при царе-батюшке… То батальонами, батареями, дивизионами и полками увы – представители «потерянного поколения»: уцелевшие свидетели «эпохи перемен», «дети НЭПа» и жертвы смелых школьных экспериментов двадцатых годов158.
Какие нравы царили в той среде, можно понять из солдатских мемуаров:
