И стал вспоминать одноимённое произведение дорогого Леонида Ильича, которым мне «залюбили» мозги в школе. Помню, по его мотивам без черновика писал сочинение на выпускных. Говорят, комиссия ГорОНО ржала в голос, а сам «опус» ходил по рукам как антисоветская литература, авторство которой приписывалось одному из известнейших диссидентов.
Враки, конечно!
Мне б не «тройку» влепили, а…
Напряг «Послезнание» и, о чудо: помню дословно текст. К счастью мы быстро оказались на месте, иначе бы я стал пересказывать «Целину» вслух.
Глава 30. За «это дело»!
Поэт-партизан Денис Давыдов (XIX век):
Первый «центральный» Штрафбат всесоюзного значения, в народе прозванный «Генеральским», располагался на северо-западной окраине Москвы, в здании каких-то древних, ещё царских казарм. Там ещё фильм про времена Николая I снимался… К сожалению это всё, что имелось в «Послезнании» насчёт этого – даже на вид, довольно зловеще-мрачного места.
Обветшалый высокий каменный забор со следами свежей штукатурки и новенькой колючей проволокой сверху и, надписью:
«СТОЙ! ОХРАНЯЕМАЯ ЗОНА!».
Правда вышек по углам и «вертухаев» на них не было. Оно и правильно: советский генерал не тот тип «зэка», что сбежит и затем будет ныкаться по «хазам», да «малинам». Он будет стойко и терпеливо переносить все «тяготы и лишения», надеясь дождавшись «звонка» - получить хотя бы полковника в петлицы и кресло командира полка под отощавшую на нарах задницу. По крайней мере до сих пор побегов, или хотя бы их попыток из Штрафбата не было.
Проехав вдоль стены, подъехали к свежим стальным воротам покрашенным в шаровой цвет, с большой красной звездой в центре, с окошком, сбоку которых висела табличка под стеклом:
«Исправительное учреждение № 1 Наркомата обороны СССР».
После околоминутного ожидания, говорю Славину:
- Бибикните, что ли.
После длинного гудка окошко на воротах открылась и высунувшаяся рожа в новенькой штабной пилотке, уставилась на нас с выражением «чё надо?». Открывать ворота явно никто не собирался. Оно в принципе и верно:
Мало ли кто тут ездит?
Если по каждому гудку открывать, самому в Штрафбате можно оказаться.
Думаю глядя на лицо в «форточке»:
«Вот это рожа!».
Оглядываясь на автомобиль генерал Косынкин поговорил с Дежурным по КПП, после чего «рожа» из «форточки» стремительно исчезла, а массивные стальные ворота - распахнулись так резко, как будто их изнутри пнул хвостом герой японских народных сказок Годзил. Ну или американских – Гонконг.
Хотя возможно я чего-то путаю, ибо не особо силён в фольклоре.
Въехав через ворота и проехав мимо вытянувшихся в струнку Дежурного и двух дневальных по КПП (однако и здоровые же лбы!), мы оказались прямо перед небольшим двухэтажным зданием с зелёной железной крышей и полуподвалом, у которого стоял флагшток с красным флагом и две чёрные «Эмки».
Прислушался, пригляделся.
Судя по доносившимся звукам…:
- Выше ноги, @б вашу мать! Ррраз, ррраз, ррраз, два, три! Нааапра-во! Шире шаг!
…За зданием был строевой плац.
А судя по надписям, на первом этаже размешалась столовая, на втором – штаб, а в полуподвале с зарешётчатыми «полуокнами» - гаупвахта. Слева – учебные классы, справа – казарма.
Выйдя из припарковавшегося рядом с одной из «Эмок» «Вездехода», послушав бубнёшь из устава из форточки слева и, подумав ровно секунду, я направил стопы прямо:
- Сперва на «Губу».
Тюрьма внутри тюрьмы, это должно быть очень интересно.
Генерал Косынкин и двое «прикреплённых» с «тревожными чемоданчиками» конструкции Иллариона Мозга в руках, толпой по одному поспешили за мной, норовя обогнать и зайти первыми.
Но я оказался шустрее!
Первым спустившись в видимо «приёмную часть», я огляделся и без слов пройдя мимо соляным столбом стоявшего Дежурного (однако, вот это мордоворот!), направился к одной из дверей с надписью «Начальник следственной части» из-за которой как раз в этот момент донеслось:
- Говори, падла, где взял? Кто тебе принёс? Да, я тебе яйца вырву и сожрать заставлю!!!
И глухие звуки ударов по морде лица:
Хрясь! Хрясь! Хрясь!
- ГОВОРИ!!!
Без стука захожу, и:
- Маркс в помощь, служивые!
«Картина», как говорится – раз увидишь, не забудешь вовек.
Подвешенный за связанные сзади верёвкой руки к потолку, висит истекающий потом голый по пояс мужик лет… Скажем так: «не первой молодости». Под ним уже образовалась целая лужа пота, видимо от неудобной позы.
«Морда лица» у мужика уже была разбитой «в говно» - опухшей до потери сходства с фотографией на служебных документах и, начавшей уж было синеть…
Но без следов кровоподтёков: бьют больно, не аккуратно, но профессионально.
Возле импровизированной виски (иль дыбы – нужное подчеркнуть) стояли замерев при моём появлении два бугая со старшинскими «пилами» в петлицах. У одного – уж было ещё раз замахнувшегося на импровизированную «боксёрскую грушу», на кулак было туго намотано выдавшее и лучшие времена полотенце.
