В Первопрестольной меня ждало долгожданное известие: переговоры советских представителей с руководством англо-канадской компании «Монд Никель» завершились успешно и что самое главное – как раз вовремя и, теперь акции её дочернего предприятия в Финляндии – «Петсамон Никкели», принадлежат СССР.
Конечно, СССР стал беднее на четырнадцать миллионов долларов37 (тех долларов!). Но зато он теперь владеет тем, чего у него не было – месторождением никеля с очень богатым содержанием. Ну и появился хороший повод, «наехать» на финников уже по-настоящему.
В субботу 29-го марта с утра, я вызвал в Кремль Главу Финляндской дипломатической миссии Юхо Кусти Паасикиви. Нет, не в свой кабинет – как при обычной «задушевной» беседе. Его, секретаря, переводчика и двух работников миссии, встретил комендант Кремля, который провёл их в большой – похожий на длинный коридор рабочий кабинет Заведующего Департамента иностранных дел СССР Вышинского Андрея Януарьевича, доставшийся тому от Молотова.
Там, за соответствующему кабинету длинным, покрытом зелёным сукном столом, финнов уже ждал ваш покорный слуга, с сидящим по правую руку Вышинским, заведующим протокольным отделом Департамента иностранных дел Барковым и другими официальными лицами.
После «официальной» же части, Вышинский чётким, твёрдым и решительным языком предъявил финской стороне претензии и в письменном виде вручил господину Паасикиви ультиматум.
На лице моего друга Юха, сквозь маску дипломатической невозмутимости, непроизвольно появилось уже хорошо знакомое мне выражение:
«Опять ультиматум? Да сколько ж, можно…?».
Как бы отвечая на выражение лица Главы Финляндской дипломатической миссии, с самой доброжелательной улыбкой говорю:
- У меня есть все основания считать, господин Паасикиви, что это будет последним ультиматумом моей страны к вашей.
В ультиматуме - категорическое требование в течении трёх дней освободить никелевый рудник Колосъйоки в Петсамо, ибо он полностью переходит под контроль советской стороны.
Финский дипломат удивлённо поднял брови:
- Всего три дня?
В этот раз, я был безапелляционен:
- После предыдущих проволочек, три дня – это ещё очень большой срок.
Но главное, даже не это…
Требование о создание в течении тех же трёх дней совместной советско-финской комиссии по расследованию геноцида 1918-го года в Выборге.
Полный доступ предстателям Следственного Комитета при Верховном Совете СССР к архивным документам того времени.
Обеспечение возможности допроса следователями из СК ВС СССР, главных подозреваемых в преступлениях против человечности. И первым в списке подозреваемых стоял:
«Карл Густав Эмиль Маннергейм».
В завершении встречи, Глава дипломатического ведомства СССР, как железом гремя:
- …Если все законные требования Советского Союза не будут удовлетворены в полном объёме - то начиная с нуля часов 1-го апреля, наши страны будут официально находиться в состоянии войны.
Глава 9. Накануне.
И.В. Сталин на совещании по итогам Зимней войны. Весна 1940 г.:
