– Катерина, ну что там с Люсей?
– Мам, ну не телефонный же разговор! Заеду вечером, расскажу. Ты когда дома будешь?
– К ужину, разумеется.
Вера Николаевна свято чтила заведенную еще Митей, царство ему небесное, традицию чинно ужинать в кругу семьи. Это у них называлось «собираться за самоваром». Хотя самовар был сугубо декоративный, в малой – не парадной – столовой он давно уже выполнял функцию кривого зеркала: малышня любила корчить рожи, засматриваясь в золотые зеркальные бока. Особенно Люся, да…
Вера Николаевна поморщилась.
Как-то просмотрели они девочку, упустили, не заметили звоночков… А все Катька, мать-кукушка! Некогда ей было дочкой заниматься, своя красота все время требовала жертв, свободного времени у бедняжки не оставалось – все по салонам да по бутикам, по йога-студиям да фитнес-клубам… Доклубилась: только-только мелкую пристроили в дорогую школу – и нате вам, извольте на выход с вещами!
– Мам, не драматизируй, – Катька и сейчас еще серьезностью ситуации не прониклась. – Какая ты у меня душная и токсичная, что ни проблемка – то катастрофа. С Люсей все утрясется, Антон обещал порешать.
– Антон… гм…
Вера Николаевна удержалась и не срифмовала имя зятя с неприличным словом, каким некультурно называют резиновое противозачаточное средство.
Антона она не любила и усматривала в нем большое сходство с упомянутым изделием: скользкий он и ненадежный, пузырь пузырем, хотя если обещал порешать…
Посмотрим. Антоша ушлый и понимает, с какой стороны на это самое лубрикант намазан…
– Расскажешь вечером, какие у вас планы.
И напоследок пригрозила дочери:
– Учти, не вытащите девочку из этого дерьма – сама с ней в школу для дебилов пойдешь, за одну парту сядешь, будете вместе учиться!
– Ну, мам!
Вера Николаевна ткнула пальцем в кнопку отключения связи и отшвырнула телефон – недалеко, на стол, а там сукно ворсистое, мягкое. Не портить же дорогую вещь.
Люся, Люся… Хорошенькая ведь, как ангелочек: кудри льняные, глаза голубые, губы розовым бантиком. Катька, дурища, радуется: что, мол, еще девке надо, такая красавица без женихов не останется. Особенно с приданым, а уж оно-то у Люси будет. Это же по документам она Бондарева, как отец, а по крови-то Сурикова!
Так-то оно так…
Вера Николаевна выдвинула ящик стола, достала шоколадку с голубоглазой девочкой в платочке. «Аленка», любимое лакомство. Пора бы уже от него отказаться, конечно, у нее лишний вес и диета от заморского доктора, но нервы чем-то смазывать надо? Скрипят ведь уже…
Вера Николаевна сдернула с шоколадки обертку, смяла цветную бумажку, потом разгладила.
– Красавица, да, – сказала она нарисованной девочке. – Так ведь дура! А? Да? Или нет?
Девочка молча таращила голубые глаза.
Люся не дура. В смысле, не клиническая идиотка. Катька по требованию Веры Николаевны недавно протащила ее по врачам, не афишируя этого, разумеется: не дай бог, до Протасовых дойдет, тогда они точно помолвку отменят.
Люсю-то с Катькой это не расстроит! Люся вообще не в курсе бабкиных планов, а Катька их всерьез не воспринимает. Какая, говорит, помолвка, если невесте всего семь лет, а жениху тринадцать! Вот кто дура-то у них в семье – Катька. Не то считает! Тут же не годы надо складывать, а капиталы!
Но с ней, с самой-то Катькой, Вера Николаевна промахнулась, точнее недоглядела: упустила момент, когда Катерину Сурикову – наследницу! – охмурил какой-то Антоша Бондарев. Ладно, пусть не какой-то, а сынок посла, все одно толку-то с него – как с посла, тьфу, с козла молока!
Вера Николаевна непримиримо захрустела шоколадкой. Сгрызла половину, спохватилась – диета же и лишний вес! – выбросила недоеденную плитку в урну и насупилась.
Катькино замужество до сих пор бесило ее своей очевидной бесполезностью. Ну, увез сын посла молодую жену за границу, так она там даже иностранный язык не выучила, только и делала, что красовалась, Люську вот запустила до безобразия… Что теперь делать с девчонкой? Тоже за посла-осла бесприбыльно отдавать?
Вера Николаевна запила шоколадку чаем, опять потянулась за смартфоном, ткнула пальцем в строчку, где под неприличным словом записан был зять Антон.
– Это я, – сказала она, не сомневаясь, что он ее узнал: в курсе, что на входящие от тещи зятек-шутник установил вместо звонка визгливый вопль торговки рыбой с Привоза. – Насчет Люси…
– Я вижу два варианта решения этой проблемы, – не стал тянуть зятек – молодец, чует, когда надо строго по делу. – Первый: дать этой Шоко-школе денег…
– Еще?! Нет, мне не жалко, но где гарантии?
– Гарантий никаких, – согласился зять. – Это же как с шантажистами…
Он многозначительно помолчал, Вера Николаевна тоже – с пониманием.
Шантажистам нельзя заплатить один раз. Они не отстанут, будут требовать все больше и больше. Во-первых, так на одиннадцать лет учебы никаких денег не хватит, во-вторых – противно быть дойной коровой.
Вера Николаевна не хотела доиться – она привыкла доить.
– А второй вариант? Только не говори, что наша Люська пойдет в школу для этих, которые с задержками в развитии!
