– Ты понимаешь, оценки им в первом классе не ставят, вместо этого пишут «очень старался, молодец» или там «приятно посмотреть». А как это соотнести с пятибалльной шкалой? – сказала Натка и остановилась, потому что мы уже подошли к пограничному рубежу – калитке, ведущей в школьный двор. – Так, как я выгляжу?
– Приятно посмотреть, – ответила я и снова прижмурилась – лучше бы не смотрела, чуть не ослепла! – Сразу видно – ты очень старалась, молодец.
– Язвишь, – констатировала сестрица. – Не надо, побереги полезный ресурс.
– Какой?
– Сарказм, иронию… Без них тут туго. Ладно, двинули!
И мы вошли в калитку, причем лупоглазая камера на столбике ворот дернулась и поехала, бдительно отслеживая наше перемещение. Ну, видимо, безопасность тут на уровне, одобряю.
Мы пересекли пустой в этот субботний день школьный двор и поднялись на белокаменное крыльцо, которому по стилю отчетливо недоставало пары мраморных львов по обе стороны ступеней.
Почему-то у меня было чувство, будто мы с сестрой заявились просить политического убежища в дипломатическую миссию чужого государства. Не враждебного, но и не дружественного, принимающего нас, чужаков, с прохладной вежливостью и старательно замаскированным недоверием.
А впрочем, наверняка у меня просто фантазия разыгралась. Уж больно школьные владения походили на родовое гнездо какого-нибудь чопорного английского аристократа, особенно эти краснокирпичные стены в разводах лаково-зеленого плюща… И строгие елки, как будто выстроенные по ранжиру, и резная деревянная дверь, блестящая от мастики… Я бы нисколько не удивилась, увидев за ней классического дворецкого.
Но – нет, за дверью в пустом светлом холле нас встретил охранник.
Нормальный такой охранник, солидный, какой и президенту бы подошел – высокий, плечистый, в темно-синем костюме и с витым шнурком от уха под воротничок.
На униформу британского дворецкого его экипировка не походила, но длинная физиономия была исполнена такой торжественной важности, что я понятливо хихикнула, услышав шепот сестры:
– У парня прозвище Бэрримор.
Охранник-дворецкий поинтересовался целью нашего визита, спросил наши документы, записал нас в специальный журнал и, позвонив по телефону, сказал кому-то:
– К вам посетители.
А потом уже нам с Наткой:
– Присядьте, подождите.
Мы опустились на красивую, но ужасно неудобную деревянную скамью, которой недоставало только вырезанной на спинке надписи «Почувствуй себя подсудимым».
– Что за дегенеративная мебель, – недовольно пробурчала я.
– Ага, не стулья от мастера Гамбса, – ерзая, поддакнула Натка.
Происходящее нравилось мне все меньше и меньше. Ох, зря я согласилась составить сестрице компанию в этом ее бесславном (чует моя душа) походе…
Но как было не согласиться?
Натка позвонила мне и решительно заявила:
– Лена, мне совершенно необходима поддержка. Я к стоматологу с большей охотой сходила бы, чем в школу к этой училке! Ты не представляешь, что такое эта наша Шоко-школа – гестапо отдыхает, святая инквизиция нервно курит в сторонке! Я чувствую себя там тварью дрожащей, никаких прав не имеющей, и терплю это, терплю, но, наверное, скоро возьмусь за топор!
– А! И я нужна, чтобы не дать тебе вырыть топор войны?
– В том числе. У меня есть ощущение, что нас с Сенькой там как-то не любят, и я хочу, чтобы кто-то посмотрел на это все со стороны…
Миссия была сформулирована слишком расплывчато, и поначалу я малодушно попыталась от нее уклониться, перебросив груз ответственности на широкие плечи старшего лейтенанта Таганцева.
По-моему, Костя идеально подходил на роль Наткиного напарника в такого рода боевой операции. Наш Таганцев – надежный мужчина из тех, с кем лучше не связываться, способный защитить свою женщину и ребенка, а Натку и Сеньку он давно уже считает своими, я же вижу.
И Костя легко согласился сходить с Наткой в школу, но, к сожалению, не смог: помешала работа.
У опера она такая – ненормируемая и неотложная…
– Здравствуйте, Наталья Владимировна, – прозвучало над нашими головами.
– Добрый день, Яна Арнольдовна, – Натка поднялась, я тоже.
Перед нами стояла полная дама средних лет – крупные черты лица, внимательные холодные глаза, брови дугами, густые волнистые волосы уложены в тяжелый узел, в ушах бриллиантовые сережки – и больше никаких украшений, даже руки без колец. Плечи ровные, спина прямая, белая блузка явно из натурального шелка, а вот темно-синий костюм – из материала такого же цвета и фактуры, что и одежда охранника.
Господи, тут что, и учителя носят форму?!
– И вы тоже ко мне? – Яна Арнольдовна посмотрела на меня.
– Да, мы вместе, – торопливо сказала Натка.
Яга посмотрела на нее с легким укором:
– Предполагалось, что у нас с вами будет приватный разговор.
– Это моя сестра, у нас с ней нет секретов друг от друга.
– Старшая сестра Елена Владимировна, судья Таганского районного суда, – задумчиво молвила прекрасно информированная Яга, и я вновь почувствовала себя неуютно.
Как будто сейчас решалось, будут ли меня кормить-поить и спать укладывать – или сразу сунут на лопате в печь и зажарят.
