Я испугалась, что сейчас будет закрыта и дверь в предбанник, в результате чего меня обнаружат, и тогда я буду выглядеть очень странно, но этого не случилось.
Недовольный голос повысился и озвучил требование, обращенное к кому-то, находящемуся в отдалении:
– Настя, закроешь тут все!
Потом в коридор одна за другой вышли две дамы: крупная Яна Арнольдовна и совсем мелкая, похожая на воробушка на тонких ножках, особа с коротким ежиком черно-седых волос.
Видимо, директриса.
Невысокая, сухонькая, если бы не оставленная напоказ седина (я знаю, это сейчас модно) и высоченные каблуки – со спины совсем как школьница. И в самом деле – фея! Только злая.
Подпрыгивая на своих каблучищах, маленькая злая фея на ходу накручивала на шею дорогущий шарф от Эрме и выговаривала отстающей от нее на полшага Яне Арнольдовне:
– Что вы тянете, я же предупреждала про перегруз в параллели. Уже плюс три!
– И снова мне?!
– Вам два, один Нахимовой.
– Почему мне снова два, я уже двух взяла, я сейчас и одного-то без гарантии…
– Яна Арнольдовна! – Фея остановилась и даже ножкой притопнула – грозно звякнул подбитый железом каблучок. – Вы премии получать хотите? Хотите. А продолжать работать у нас хотите? Тоже хотите. Тогда какие разговоры? Сливайте тех, сажайте этих. Не справляетесь сами – подключайте Уфимцеву, Ларину, пусть действуют своими методами, они тоже любят премии получать.
За разговором, смысл которого был мне совершенно непонятен, дамы удалились на лестницу и зацокали-заскрипели вниз по ступенькам.
Я дождалась, пока станет тихо, и тоже пошла на первый этаж. Спрошу у Бэрримора, где тут туалет. Не укусит же он меня. Чай, не пес цепной. Не собака Баскервилей…
Но туалет чудесным образом нашелся сам. Воспользовавшись удобствами, я пошла на выход, и там охранник сказал, что моя спутница меня искала, не нашла и уже ушла.
– Ничего, я сама ее найду, – ответила я.
И зачем-то добавила зловещим шепотом:
– В ночи на торфяных болотах…
Выражение лица Бэрримора надо было видеть. Всю английскую чопорность как собака, то есть корова, языком слизнула!
Похихикивая, – помогает, знаете ли, снять напряжение, – я вышла из здания, потом со двора на улицу – в пасмурный осенний день с огорчительным минимумом ярких красок.
И тут же уперлась взглядом в приметное цветное пятно, каковым являлась моя дорогая сестра.
Плащик цвета бордо и лицо ему в тон не позволяли Натке замаскироваться на местности, да она и не пыталась. Увидев меня, сестра всплеснула руками и бросилась навстречу:
– Куда ты пропала?!
– Ходила в туалет, а что? Ты меня потеряла?
– Я потеряла последние остатки душевного спокойствия, – пожаловалась Натка и трубно высморкалась в носовой платок.
Глаза у нее тоже покраснели. Плакала она, что ли?
– Присядем, – оглядевшись, я указала на ближайшую лавочку.
Ненавижу что-то выяснять на ходу! Слишком привыкла к судейской кафедре.
– В чем дело, что случилось?
– Ты не представляешь, что мне сказала эта ведьма!
– Яга?
– А кто же…
Натка упала на лавочку, я села рядом, выдрала у нее из кулака сырой платок и дала сухую бумажную салфетку из пачки.
– Она сказала, что Сенька – типичный гидроцефал!
– Кто?!
– Гидроцефал! Голова, мол, у него ненормально большая.
– Нормальная у него голова, у деда такая же точно была, ты же видела фото. Дед у нас тоже лобастый был, медведь сибирский…
– А она сказала – вам надо мальчика проверить! – Натка захрюкала в салфетку. – Компьютерную томографию ему сделать, а то мало ли что… Как бы не было поздно…
– Да что за бред! – я разозлилась.
Вот же ведьма эта Яга, наговорила матери пугающих гадостей про ребенка!
И, главное, без свидетелей это сделала, попробуй ей теперь что-то предъяви…
А я бы предъявила! Мы, Кузнецовы, за своих горой. Нас мало, но мы такие – твердолобые. Медведицы сибирские.
– Она сказала: «Поберегли бы вы ребенка, не нагружали, какая ему усложненная программа, ему бы что попроще, в вашем случае голову надо беречь», – продолжала жаловаться Натка. – А я ей: «Да вы просто завидуете моему мальчику! У него голова – рабочий орган! Во всех смыслах! И мозги прекрасные, и лоб твердый, он им любые преграды прошибет, можете даже не стараться проблемы создавать!» Ведь правильно сказала, да?
– Конечно правильно, – я машинально выдала сестре свежую салфетку и нахмурилась.
Преграды и проблемы…
Что-то мне это напомнило.
Надо подумать…
– Нат, а ты не знаешь, кто такие Уфимцева и Ларина? И еще Нахимова.
– Я только одну Ларину помню – пушкинскую, Татьяну. Что за фамилии, в нашем классе вроде нет таких?
– Пушкинская тут точно ни при чем. – Я встала и потянула сестру за рукав. – Идем, скамья сырая, не будем рассиживаться. Здоровье надо беречь, тут с Ягой не поспоришь.
Компьютерную томографию мы Сеньке все-таки сделали, причем в хорошей платной клинике, и голова у нашего парня оказалась в полном порядке.
