Вряд ли. И не имеет значения, сколько раз это произошло. Просто теперь я стану представлять себе не только отца, занимающегося на автостоянке оральным сексом с прекрасной Сандрой, специалистом по обслуживанию вечеринок. Перед глазами моими также будут стоять мама и Пэт, сплетенные в объятиях среди многолетних растений. Черт, что же происходит с обоими моими родителями? Совсем стыд потеряли? Им не следует заниматься сексом даже друг с другом, не говоря уж о привлечении третьих лиц.
— Энт, как ты можешь так говорить? — с негодованием произнесла я, осмыслив до конца всю омерзительную правду о замечательных и озабоченных Бикерстаффах.
— Конечно же, это все упрощает, сама подумай. Начнем хотя бы с того, что твоя мама вовсе не такая чопорная святоша, как ты привыкла о ней думать. Ведь она же обманула твоего отца. А что бы ты ни сделала, ты никогда и никого не обманывала. И потом, если у миссис Бикерстафф есть хоть капля совести, ей будет намного сложнее обвинять тебя в написании той самой книги.
Возможно, в словах Энта есть определенный смысл, но я его не нахожу. Сейчас я вообще не вижу ничего, кроме извивающегося потного клубка, состоящего из моих пятидесятилетних родителей, слившихся в любовной страсти.
Стук по стеклу где-то рядом вытащил меня из трясины размышлений. Крис. Мы оставили его в клубе с открытым ртом в шоке из-за тех откровений, свидетелем которых он невольно стал. Но, очевидно, Крис уже пришел в себя и жаждал повторения на бис. Одним прыжком оказавшись в ресторанчике, он скользнул на скамейку рядом со мной.
— Отец Энтони, — хрипло прошептал он, — прошло уже шесть месяцев с моей последней исповеди, и, Иисус свидетель, я грешный маленький…
— Будешь продолжать в том же духе — окажешься уволенным, — рявкнул Энт. Думаю, он не шутил.
— О, не будь же таким занудой. Заставь меня шесть раз прочитать молитву Пресвятой Деве и шлепни по заднице.
— Пожалуйста, Крис, сейчас неподходящее время, — попросил Энт.
— Просто не могу поверить, — продолжил Крис, не обращая никакого внимания на царившее за столом подавленное настроение. — Чтобы получить такой заряд, который дали мне сегодня утром вы, друзья мои, пришлось бы несколько недель без перерыва смотреть развлекательные передачи по телевизору. — Бросив взгляд на наши несчастные лица, он добавил: — Держу пари, там, откуда пришло это вдохновение, есть еще много интересного.
— Почему бы не рассказать ему, Эми?
— Что? — пробормотала я.
— Ну, можно ведь рассматривать это как подготовительный разговор перед встречей с мамой. Кроме того, думаю, наша королева Крис вряд ли столкнется с миссис Бикерстафф на благотворительной распродаже в клубе консерваторов.
Он прав.
Я повернулась к Крису и объявила:
— Я — Шоко Лад.
— Да не может быть! — взвизгнул он. А потом прибавил: — А кто это?
— Обещай непременно упомянуть обо мне в своей следующей книге, детка, — принялся умолять Крис, услышав мой рассказ. — Ну пожалуйста… Я даже не против трахнуть несколько цыпочек, честное слово.
— Не будет следующей книги, если я не смогу рассказать правду маме, — пробормотала я.
— Мама. Что может быть ужаснее? — задумчиво произнес Крис. — Вообще-то моя оказалась не так уж и плоха. Когда я рассказал ей о своих странностях, она ответила: «Иди, я хочу гордиться тобой, сынок. Ведь только настоящий мужчина может засунуть кулак в задницу».
— Она не могла такого сказать, — произнес Энт недоверчиво.
— Ты прав, она так не говорила. Но, с другой стороны, ведь и не убила меня.
— Повезло тебе. Моя бы прикончила меня на месте.
Было заметно, как Энт разочарован. Он повернулся ко мне и заявил:
— Эми, я допускаю, теоретически наиболее вероятен вариант, в котором ты погибнешь в семейной разборке. Но неужели ты и вправду полагаешь, будто женщина, настолько одержимая порядком, как твоя мать, рискнет запачкать кровью мягкую мебель?
Я не ответила, поскольку знала: она скорее всего решится на такой поступок.
— У меня появилась идея, — внезапно взволнованно проговорил Энт.
Что за идея? Нужно взять другую фамилию, остаться в Нью-Йорке, выйти замуж за американца и получить вид на жительство? Отличный план! Где поставить подпись?
— Я мог бы поехать с тобой.
Ого!
— Ты сделаешь это? — проныла я.
— Ну, Алекс, конечно, придет в ярость, когда мы с тобой заявимся к нам домой. Но, как я уже сказал, прошла вечером, нас с тобой связывают целых двадцать лет крепкой дружбы. Пошли паковать чемоданы.
«Мы летим на высоте тридцати шести тысяч футов. По нашим подсчетам, время полета займет немногим более шести часов, поэтому мы прибудем в ад немного раньше, чем ожидалось. Погода там обжигающе горяча. Надеемся, вы не забыли захватить средство защиты от солнца…»
— Горячее полотенце, мадам? — спросила стюардесса, нарушив мой мирный сон.
Я взяла его и начала протирать лицо. Энт повернулся ко мне и произнес:
— Знаешь, все будет хорошо, обещаю тебе.
