- Ха! А я-то тут при чём? Сходи к врачу! – девушка начала пятиться назад, но он наступал, не позволяя увеличить расстояние между ними.
- Ходил. Не помогает.
- Но я-то – при чём?! – повысила голос она.
- Ты, как раз, - очень даже «при чём»! В моих кошмарах с завидным постоянством присутствуешь ты! Да и кошмары повторяются! – лицо парня вдруг побледнело, да так, что Мэй Лин испугалась.
- Я?.. – растерянно переспросила она. Он только энергично кивнул. – Но… Я ничего такого не делала… - пролепетала она, опять превращаясь в ту робкую девчонку, которой была когда-то.
- Да знаю, - оборвал он, шумно выдыхая и устало проводя ладонью по лицу. – Я вот подумал… Если бы ты выслушала меня… Возможно… это бы прекратилось.
- Я… Мне…нужно работать! – почти выкрикнула она и, обойдя всё-таки мужчину по крутой дуге, у самой стенки коридора, устремилась вперед, трусливо сбегая от него.
А вслед ей донеслось отчаянное:
- Просто выслушай меня!
«Господи, и зачем мне такое?!» - беззвучно шептала она, скрываясь за дверью женского туалета в слабой надежде, что уж сюда-то он не посмеет зайти.
А Хосок еще раз шумно выдохнул, глядя ей вслед, но не делая попытки догнать девушку: «Чёртова девчонка! Нет, с этим надо что-то делать! Так недолго и с катушек съехать!»
И, еще раз с силой потерев ладонями лицо, пошел в направлении, противоположном тому, куда скрылась девушка.
***
Близнецы чувствовали себя хорошо, и вскоре их и Ми Сун выписали. Адмирал с супругой и Намджун приехали за ней и всем семейством отправились в квартиру молодой семьи.
Там бабушка Юн А вместе с Ми Сун начали хлопотать вокруг детей, а Намджун и адмирал прошли на кухню. Джун включил чайник и, поставив в микроволновку курицу, начал сервировать стол.
Дед сидел рядом, молча наблюдая за ним. Потом сказал:
- Заботы теперь у вас прибавится! Все-таки сразу двое малышей…
- Я уже разговаривал с Ми Сун. Мы найдем хорошую, проверенную няню, чтобы Ми Сун было легче.
Адмирал кивнул:
- Это правильно! Верное решение!
- Какое решение, дорогой? – спросила, входя на кухню, госпожа Кан. Следом за ней шла Ми Сун, уже переодевшаяся в домашнюю одежду и показавшаяся Намджуну необычайно милой. Она положила на видное место родительский блок от «радионяни» - теперь, если малыши проснутся и заплачут, взрослые тут же услышат их. Он улыбнулся, а адмирал ответил:
- Мы говорили о том, что детям будет сложно сразу с двумя малышами.
- Папа, мы возьмем няню, - сказала дочь.
Намджун спросил:
- Как малыши?
- Уснули. Такие забавные! Стоило их только положить в кроватки, как они тут же засопели носиками. Как будто поняли, что это – их места!
- Ох, Намджуни, сказала тёща. – У вас такие красивые детки!
- Мама, это потому что они – наши? – засмеялась Ми Сун.
- И поэтому тоже! Но они, и правда, очень красивые! – ответила бабушка.
Они вчетвером уселись за стол, и Джун достал из бара бутылку с коньяком и три бокала. Плеснул немного в каждый, а потом принёс высокий стеклянный бокал с апельсиновым соком – для Ми Сун. Госпожа Кан тут же забеспокоилась:
- Апельсиновый? А у малышей реакции никакой не будет? Аллергия не появится?
- Ох, и правда! – спохватился рэпер, выхватывая бокал из рук молодой женщины. – Прости, чаги! Давай, поменяю! – и принёс ей уже яблочный. Она только улыбнулась в ответ на эту заботу.
Все четверо подняли бокалы.
- Выпьем за здоровье наших малышей и их родителей! – торжественно произнес адмирал и первым выпил. Все последовали его примеру. А потом Намджун наполнил бокалы еще раз и предложил:
- А теперь давайте выпьем за бабушек и дедушек наших детей!
Они неспешно ели, потом Ми Сун накрыла стол для чая.
Вскоре родители засобирались домой, и молодёжь пошла провожать их.
Ми Сун уже начала убирать со стола, когда из прибора послышалось сначала недовольное кряхтение, а потом звонкий детский плач на два голоса. Молодые родители опрометью кинулись в детскую.
Малыши проснулись и настоятельно требовали к себе внимания.
Намджун растерянно переводил взгляд с одного на другого младенца:
- Чаги, чего они хотят?
- Я думаю, проголодались. И, наверное, уже мокрые! Сейчас проверим!
Она ловко поменяла подгузник сначала одному, потом другому ребенку на пеленальном столике и аккуратно вложила дочку в руки отца. Намджун округлил глаза и, кажется, даже перестал дышать:
- Милая! Я боюсь – как бы не уронить крошку!
- Садись в кресло и ничего не бойся! – успокоила они. – Просто подержи ее, пока я буду кормить Кён Мина. Ты справишься, Намджун!
Тот послушно опустился в кресло и, держа дочку, разглядывал ее личико. Девочка, словно почувствовав, что она на руках у родного человека, перестала плакать и уставилась на отца, лишь изредка помаргивая темными ресничками. И тогда Намджун негромко заговорил:
- Моя девочка! Моя доченька! Такая красавица! Такая умница!
Малышка хмурила крошечные бровки, словно прислушивалась к словам отца, а потом вдруг улыбнулась беззубым ротиком с розовыми деснами, и сердце Джуна замерло от этого чуда.
- Ми Сун, она улыбается! Мин А улыбается мне, представляешь?!
