- Ротный до наряда отпустил по магазинам походить. А замполит роты краски просил привезти, - ответил Олегов. Машину трясло на ухабах, приходилось ехать чуть привстав и держась за раму, на которой крепился брезентовый тент кузова.
- Кстати, а как Найденов? Работает? - спросил, нахмурившись, Коробочкин.
- Работает, - вздохнул Олегов.
- А чего вздыхаешь?
- Да с офицерами не всегда может найти общий язык.
- Вот оно что...
Оба замолчали. Коробочкин думал о том, что неспроста полковой особист зачастил в четвертую роту. Олегов же с раздражением вспомнил ссору в ротной канцелярии вечером. Командир взвода лейтенант Люшин брызгал слюной, обвиняя замполита роты в том, что он настраивает солдат против офицеров.
- И буду настраивать! Только не против офицеров, а против бизнесменов. Ты весь взвод в магазин посылаешь покупать конфеты на продажу, солдат потом на политзанятиях ни за что не сагитируешь!
- За свои деньги покупаю! Это только в нашей стране перепродажа называется спекуляцией! - с ненавистью в глазах отвечал Люшин.
- А ты не думал о том, почему перепродажа паршивой пачки печенья так выгодна здесь?.. - негодующе спрашивал замполит, Олегов же при этом потешался над его серьезностью.
- И не собираюсь думать!
- ...В дуканах товары стоят с учетом доставки их через горные перевалы. А у нас Коммунистическая партия и Советское правительство проявляют заботу о воинах-интернационалистах, в военторгах австрийское печенье и голландский лимонад продают по таким ценам, чтобы это было по карману любому солдату. А ты, сволочь, скупаешь и перепродаешь. Это все равно, что у матери воровать...
Это было слушать уже невыносимо, Олегов и Моисеев безудержно смеялись, а Люшин зло плевался на бетонный пол.
- Первый раз вижу кретина, который все это всерьез воспринимает...
Олегов и сейчас улыбался, вспоминая эту сцену, потом перестал улыбаться, вспомнив о том, что полковой особист уже неделю приглашает, но ему все удается найти повод не ходить. Моисеев ему намекнул, что все это из-за Найденова, ротный уже получил втык за то, что замполит какому-то солдату перевел с английского надпись на упаковке презерватива. Хорошо, что на беседу пока приглашают, а не вызывают... Потом вдруг у него мелькнула шальная мысль, а что если индусам нажаловаться на Найденова или на особиста?! Нет, эти торгаши слишком размашисто работают, да и жаль, свои все-таки...
Стиральная доска дороги, наконец-то, кончилась. ГАЗ-66 развернулась и остановилась на площадке перед воротами, за которыми начиналась площадка гарнизона парашютно-десантной дивизии. Коробочкин спрыгнул, за ним и Олегов.
- Когда назад? - спросил Коробочкин у капитана, сидевшего за старшего в кабине. Олегов, отряхнув руками форму от пыли, прислушался.
- Часов в шестнадцать. Путевой лист до семнадцати.
Всегда, когда Олегов приезжал сюда, на аэродром, он испытывал чувство легкости: его полк далеко, никто не вызовет, никто не поставит в строй. Но сейчас было еще одно чувство - азарта и неуверенности. Вроде и расклад карт неплохой, но в случае проигрыша очень высока ставка...
... Одноэтажный модуль штаба дивизии пах особым запахом кондиционного воздуха, с легким химическим привкусом. Олегов нерешительно вошел внутрь и осмотрелся. Сбоку, за стеклом, сидел оперативный дежурный и читал газету, часовой у знамени, увидев его, принял строевую стойку, но тут же ослабил ногу, увидев, что офицер остановился на входе. Чувство азарта ушло, уступив место возросшей неуверенности. Олегов знал, кого искать, но не был уверен, что найдет нужные слова. Может, сначала по магазинам, - подумал он, затем уткнулся взглядом в доску объявлений и стал читать. На широкой доске висело несколько листков. Один из них предлагал сдать по двадцать пять чеков для строительства памятника на Поклонной горе в Москве, другой оповещал о том, что один из лидеров оппозиции, Раббани, владеющий в Кабуле двумя сотнями такси, поставил задачу своим подручным, выкрадывать советских военнослужащих и гражданских специалистов, поэтому на такси ездить категорически запрещается. Еще одно объявление давало описание новых таблеток , применяемых противником для отравления воды. Там же висела вырезка из какого-то журнала с изображением мин стран блока НАТО.
Пока Олегов читал все эти объявления, смелость и решительность у него совершенно улетучились, на душе стало тоскливо. Так ничего и не решив, он вышел из штаба, прошел мимо чахлого фонтанчика и свернул в сторону военторга артполка. Скользнув глазами по торцу модуля, он заметил табличку, на которой желтыми буквами на красном фоне было написано: ''Редакция газеты ''Гвардейская доблесть''. Да, мне ведь краска нужна, вспомнил он. Дверь была заперта, он позвонил, сонный солдат приоткрыл дверь и сказал, что офицеры все в модуле, ночью делали выпуск, без них он ничего не даст. С секретарем газеты у него было шапочное знакомство, вот замполит роты и попросил его достать немного типографской краски разных цветов, чтобы нарисовать наглядные пособия для политзанятий.
