– Плюс двадцать баллов, – хлопнул в ладоши мэтр Оноре. – Минускул – жестовое начертание. Что еще? Правильно, коллега. Фаблер – звук, который мудра обозначает. Итак, у нас есть три компонента волшебного заклинания, так сказать, его форма. Теперь разберемся, чем мы ее наполним.
От зависти у меня голова закружилась. Ну почему я не могу заработать этих двадцать баллов за ответ? Почему я такая необразованная?
– Маг наполняет заклинание своими чувствами, или, если угодно, эмоциями. Радость, грусть, ревность, зависть – все можно пустить в ход, и наилучший результат приносят чувства искренние, непритворные. Потому мы, волшебники, так ценим все, что дарит нам ощущения: прекрасная картина, чудесная музыка или танец, вкусная еда. Смакуйте это все, коллеги, ловите оттенки ощущений, они пригодятся вам. Но здесь я должен вас предостеречь. На пути познания юного мага подстерегает опасность: пресыщение. Раскачивая свои эмоции до максимальных отметок, он может впасть в безумие, либо, выгорев дотла, превратиться в овощ. Не в репу, коллеги, это фигура речи.
Мэтр Оноре опять щурился, пока аудитория хихикала. Лекцию он явно читал раз в двадцатый, и каждое слово, каждая пауза были выверены. Браво!
– В начале следующего месяца мы, коллеги, посетим с вами башню Набекрень, где содержатся несчастные бывшие маги.
На этом первый урок закончился. Преподаватель скрылся в своей каморке, студенты потянулись к выходу. Куда теперь? В своде появилась запись: «До завтрака первогодкам предписано посетить галерею Перидот, чтоб приобрести писчие принадлежности: перо магическое – 1 шт., бесконечный лист – 1 шт. Штраф за посещение занятий без принадлежностей – минус двадцать баллов».
Я похолодела: все мои финансы составляли сорок семь зу, да и то я оставила их в спальне.
Натали отыскала нас с близняшками в толпе около портала:
– Одна птичка мне только что шепнула, что Делфин вот-вот начнет инспекцию дортуара.
Марит переспросила:
– Твоя птичка с зелеными перышками?
– Четвероюродная кузина со стороны матушки, – кивнула Бордело. – Она говорит, что староста каждый год измывается над новичками. За беспорядок в спальне нам грозит немаленький штраф.
– Как и за отсутствие перьев с бумагой, – напомнила я.
Мы посмотрели друг на друга.
– Пусть Гаррель купит принадлежности на всех, – предложила Маргот. – Ее кровать, кажется, прибрана.
Я открыла рот, чтоб признаться, что денег у меня нет даже на себя, но Натали радостно всплеснула руками:
– Чудесная мысль. Кати, ступай в галерею за покупками, встретимся за завтраком.
И, не слушая моих возражений, все трое мадемуазелей запрыгнули в камин.
– Разделить твое одиночество? – предложил виконт де Шанвер, как оказалось, все это время стоящий рядом со мной. – Нам явно по пути.
– Доброе утро, Эмери, – поздоровалась я со вздохом.
Купидончик немедленно спросил, чем именно вызвано мое сопение, а услышав ответ, хихикнул:
– Забота о деньгах выдает в мадемуазель Катарине простолюдинку. Думаешь, тут все с кошелями наперевес ходят? Велишь лавочнику записать на счет, и вся проблема.
Эта информация меня немного успокоила. Если в академии принято делать долги, что ж, буду жить в долг, пока не придумаю, как заработать.
До галереи Перидот пришлось добираться с пересадками. Эмери объяснил, что портшезный транспорт налажен только внутри башен, а чтоб перемещаться между ними, используют порталы или специальные подвесные коридоры. Впрочем, дороги Купидончик не знал, нам пришлось справляться о ней в своде законов. Камин из Малахитовой башни доставил нас к дортуарной, там мы поднялись на лазоревый этаж, в фойе которого начинался переход.
По пути мы с виконтом дружески болтали. Папенька был им доволен – по крайней мере, не расстроен, это абсолютно точно. Маменька счастлива, Арман…
– С ним вчера поговорить не удалось: мадемуазель Бофреман утащила жениха в логово – наверняка, чтоб без свидетелей отобрать филидскую брошь, и, если за завтраком мы это украшение на Мадлен увидим, значит, ей это удалось.
– Зачем? Ну что ты, Кати, как маленькая? В знак любви. Что? Твоя брошь? Не знаю, почему ее тебе подарили, и Симона не знаю. Просто так принято: когда филид выпускается или переходит на следующую ступень, он этот знак кому-нибудь отдает. Нет, не закон, просто обычай. Но мне почему-то кажется, что если бы Арман собирался расстаться с булавкой, он сделал бы это еще летом, получив белый камзол сорбира.
Тема разговора меня не особо интересовала, поэтому я попыталась ее сменить:
– Эмери, ты знаешь, почему вчера на экзамене преподаватели академии притворялись лакеями?
– В Заотаре слуг нет, – ответил мальчишка.
Я недоверчиво хмыкнула:
– А как же те, кто разносили напитки на балу и дежурили у входа? Наконец, кто прибрал ночью наши гостиные?
– Автоматоны, безмозглое воинство мадам Арамис.
– Кто это?
– Наша кастелянша! – Эмери сокрушенно покачал головой, а потом, не удержавшись, прыснул. – Автоматон – это кукла, при помощи чар получившая способность двигаться и выполнять простейшие команды. Нет, Кати, не одушевленная.
