Я вспомнила, как вчера впопыхах столкнулась с одним из них, извинилась, но мне не ответили.
Купидончик продолжал объяснять:
– Ректор не хотел пугать абитуриентов, к тому же автоматон может лишь исполнять приказы, а не управлять толпой испуганных подростков на экзамене.
– Неужели академия не располагает деньгами, чтоб нанять обычных слуг?
– Ты опять о презренном металле? Знаешь, тебя крайне забавно воспитали, Кати. Ладно, не дуйся. Предполагаю, что, распотрошив казну Заотара, можно прикупить любое из соседних княжеств. Вопрос не в деньгах, а в том, что проживать в стенах академии могут только маги. Я удовлетворил твое любопытство? Тем более, что мы, кажется, пришли.
Из окон галереи Перидот открывался вид на городскую площадь, солнце золотило макушку конной статуи его величества Карломана Длинноволосого. С противоположной от окон стороны располагался ряд торговых витрин. Большинство лавчонок были закрыты, очередь первогодков медленно двигалась, скрываясь под вывеской «Все, что нужно».
Мы с Эмери пристроились в конец. Виконт не стремился покинуть мое общество, из чего я заключила, что он стесняется меня только перед родней. В витринах стояли манекены в чудесных форменных камзолах и белоснежных париках, в руках некоторых из них я заметила кожаные портфели или мягкие ковровые сумки. Наверное, и мне скоро понадобится подобный аксессуар для книг и конспектов. Что-то более скромное, без тиснения и драгоценной канители. Вот, например, как у этого, изображающего женщину, манекена. Мадемуазель за стеклом, к которому я прижималась, повернула голову.
– Святой Партолон, – отшатнулась я.
Эмери рассмеялся:
– Какая ты забавная простушка, Кати.
Автоматоны, всего лишь автоматоны. В лавочке, куда мы, наконец, попали, за конторкой тоже стоял автоматон. Получаемые от студентов монеты он бросал в коробку, не глядя брал с полки за спиной лист бумаги и перо, с поклоном передавал покупателю. Вытолкнув пухлого Купидончика перед собой, я стала наблюдать процесс покупки в долг.
– Один комплект всего, что нужно, – сказал мальчик, доставая из-под галстука жетон, – запишите на счет виконта де Шанвера.
Стеклянные глаза продавца остановились на медной пластине, он что-то записал в огромной книге, раскрытой перед ним на конторке, пошарил за спиной и протянул Эмери лист бумаги с пером:
– С пожеланиями успехов в учебе.
Теперь я знала, что делать, ткнула пальцем в пришпиленный к груди знак:
– Добрый день, месье, четыре комплекта, будьте любезны, один запишите на имя Катарины Гаррель, остальные – Натали Бор…
С магическим лавочником происходило что-то неладное: его голова мелко затряслась, зрачки стеклянных глаз стали вращаться с невыразимой скоростью и, кажется, – нет, абсолютно точно – уши исторгли две струйки пара.
– Ой, – сказал Купидончик, – это не входит в перечень указаний. Автоматон поломался. Мадам Арамис тебя сожрет, Кати!
– Четыре комплекта на имя Катарины Гаррель, – почти прокричала я.
И испытала запредельное облегчение, услышав: «С пожеланиями успехов в учебе», сжимая в руках свою покупку.
– Сколько это стоит? – спросила я Эмери, когда мы вышли в галерею.
Он не знал. Презренный металл и прочие аристократические штучки. Поэтому свой вопрос я повторила другому первогодку, попавшемуся на пути. Пять корон! За лист бумаги и перо, пусть и волшебные. То есть, получается, я только что потратила двадцать? А еще выходит, что не выкупи я у птицелова сову, денег, которыми меня снабдила мадам Шанталь, хватило бы на первые траты? В двадцать пять мне обошелся жетон, пять за писчие принадлежности и еще двадцать – символический взнос за форменную одежду? Случайность? Или маменька точно знала, сколько корон мне понадобится?
Завтрак проходил в огромной столовой и был общим для всех студентов академии. Для сотен студентов. Преподавательский стол здесь тоже был, на возвышении в глубине зала, но сейчас он пустовал. Своих подруг я разыскала без труда, по алому платью Натали, видному издалека.
– Прошу, – выложила я перед девушками покупки; мой лист и перо были уже спрятаны между страницами «Свода». – С вас по пять корон.
Деньги мне пообещали вернуть – когда-нибудь, при случае, а пока развлекли полным драматизма рассказом о приключениях трех отважных поломоек. Прибраться они успели, и даже умудрились разминуться со старостой.
– Святые покровители, – прижимала к алой груди руки Бордело, – мои двадцать баллов от мэтра Оноре останутся при мне.
Прислуги в столовой не было, кушанья нужно было самостоятельно брать с буфетной стойки, змеящейся вдоль стен. Я выбрала яйца-пашот, булочку, ломтик сыра и несколько листиков салата. Близняшки – видимо, вспомнив первую лекцию – тщательно жевали, прислушиваясь к ощущениям.
– Сестренки Фабинет хотят поймать наслаждение? – фыркнула Натали, тоже это заметив. – Моя кузина говорит, что Оноре повторил свой прошлогодний урок слово в слово. А еще… – она воровато обернулась по сторонам. – Жоржет – мою кузину так зовут… Так вот, Жоржет мне рассказала, что в академии ведется форменная охота за трудами барона де Даса!
