Мы встретились с ним на занятиях головоломией у мэтра ар-Рази. Виктор сидел рядом с Анриетт Пажо и, когда я вошла в аудиторию, обнял девушку и принялся что-то нашептывать ей на ушко. Мне стало смешно. Месье совершенно не разбирался в сценическом искусстве. И больше я о де Брюссо не думала, потому что началось занятие. Мэтр ар-Рази, которого я видела накануне в фойе у кабинета ректора, говорил с тягучим иноземным акцентом, и приходилось напрягаться, чтоб понять, о чем речь. К тому же к концу урока я поняла, что отныне головоломия – мой любимый предмет. Мэтр учил нас думать, но не просто размышлять, а… как будто выходить из привычной мыслительной плоскости. Как? Загадками!
Первая была абсолютно детской: «Дортуарная башня состоит из четырех этажей, и чем выше этаж, тем больше студентов на нем живет. На каком этаже чаще всего останавливается кабинка портшеза?» Моя рука взметнулась вверх, но Лазар, староста мальчиков-филидов, меня опередил:
– На втором, – ответил он.
Я опять подняла руку.
– Мадемуазель Бофреман! – мэтр опять выбрал не меня.
Мадлен ответила верно:
– Разумеется, на первом.
– Браво! – эр-Рази хлопнул в ладоши. – Держите балл.
Я заметила, что, в отличие от первого учебного дня, преподаватели в наградах щедрости не проявляли. Никаких там «плюс двадцать» – приходилось собирать баллы по крупинкам.
Задания становились все сложнее, приходилось напрягать голову. Иногда хватало только опознать скрытый подвох, чтоб прийти к правильному решению: «У матушки мадемуазель Лили пятеро дочерей: Одет, Омлет, Оверлет, Розамунда… Как зовут пятую?» Иногда приходилось прибегать к арифметическим вычислениям: «Если одна пятая часть пчелиного роя полетела на цветы лаванды, третья часть – на цветы липы, утроенная разность этих чисел полетела на дерево, а одна пчела продолжала летать между ароматными розами и цветами шиповника, то сколько всего было пчел?»
Сначала я поискала подвох в самом тексте задачи, потом попыталась подсчитать на пальцах, потом вооружилась пером. Это задачка на дроби. Одна третья плюс одна пятая…
– Пятнадцать! – мадемуазель де Бофреман меня опять опередила.
Я посмотрела на свое, написанное в конспекте решение. Абсолютно точно. Мадлен царственным кивком поблагодарила мэтра ар-Рази за баллы, а потом с холодной усмешкой предположила:
– Может, у мадемуазель Шо… Гаррель есть другой ответ?
Мои брови недоуменно поползли вверх. Что она делает? И зачем?
– Шогаррель? – голова мэтра повернулась в мою сторону. – Вы хотите оспорить это решение?
Моего имени мэтр пока не запомнил.
– Гаррель, – пролепетала я. – Катарина Гаррель.
– У вас есть другое решение?
Мадлен де Бофреман фыркнула, по аудитории пронесся шорох угодливых смешков. Святой Партолон, меня пытаются унизить! Как же жалко я буду выглядеть, размахивая конспектом и пытаясь доказать, что пришла к такому же решению, как и прекрасная брюнетка.
– Шестнадцать, – сказала я звонко. – Пчелиная матка никогда не покидает улей!
Студенты захохотали, а я стояла, гордо вздернув подбородок и расправив плечи. Мэтр ар-Рази переждал веселье, покачал своей экзотической чалмой:
– Это то, коллеги, о чем я не устаю вам повторять…
«Держись, Кати. Не вздумай разреветься, принимай поражение с достоинством».
– Юная мадемуазель Катарина только что показала нам…
«Держись! Это скоро закончится!»
– …как важно помнить, что у каждой задачи существует больше одного решения. Браво. Гаррель, плюс десять баллов. Садитесь.
Я рухнула на свое место, мало что соображая.
– Но, позвольте, учитель, это была математическая задачка, – возразил Виктор со своей парты.
– А мы с вами, месье Брюссо, изучаем здесь не математику, а головоломию! – Мэтр взбежал на кафедру, и я заметила, что из-под его плаща выглядывают шпоры. – Вы – будущие маги, от скорости вашего мышления будут зависеть чужие и ваша жизни.
– Но тогда, – сказал Лазар, – в улье, кроме матки, могут остаться еще… как их… Трутни?
– Вполне, – благостно согласился ар-Рази. – К следующему занятию каждый из вас придумает три задачи про пчел: арифметическую, логическую и с подвохом. Можете быть свободны, коллеги. Ах да, Лазар, вам балл за трутней. Браво.
Мадлен де Бофреман, выходя в сопровождении своих фрейлин, обернулась на пороге:
– Передай мои поздравления Пузатику, Гаррель, он неплохо тебя натаскал.
– Среди моих знакомых нет человека с таким прозвищем, – отчеканила я и стала собирать с парты свои вещи.
