За ужином аппетита не появилось, я рассеянно прислушивалась к болтовне за столом, даже шоколад, вопреки обыкновению, никакого удовольствия не доставлял. Сегодня я опустилась на несколько строчек в рейтинге успеваемости, даже на несколько десятков. Придется поднажать.
– Любопытно, – протянула я, глядя на список, – нас ведь раньше было семьсот семьдесят семь? Теперь на одного меньше.
– Ты разве не слышала? – пожала плечами Бордело. – Гастон нас покинул. Да не пугайся ты так, – хихикнула подруга, – не умер, всего лишь решил не продолжать учебу.
– Да, да, – подтвердила ее кузина, которая с недавних пор предпочитала трапезничать в нашей компании. – По слухам, маркиз де Буйе наконец оставил племяннику титул.
Вот тут я действительно испугалась. Маркиз преставился? А как же мадам Шанталь?
Эти ужасные новости вытеснили из головы все прочие мысли. Маменька… Старики на вилле… Месье Ловкач…
Руки так дрожали, что мне пришлось поставить чашечку с шоколадом на блюдце. Святой Партолон, что же теперь с нами со всеми будет? С нами? Брось, Кати, ты как раз в безопасности под защитой стен Заотара. А вот твои близкие…
Не дожидаясь подруг, я пошла к себе. Кошмар, какой кошмар.
– Мадемуазель Катарина Гаррель корпус филид? – строго спросила мадам Арамис, которую я встретила у дверей спальни.
Ответа не требовалось, кастелянша прекрасно меня знала. Она кивнула автоматону-спутнику, тот внес в мою комнату какой-то сундук, сама же мадам протянула мне конверт:
– Вам письмо, Гаррель.
– Благодарю.
Оставшись одна, я разорвала конверт.
«Моя дражайшая дочь Катарина, – писала матушка, – невыразимое удовольствие доставила нам весть о том, что вы поступили в академию и постигаете магические науки…»
Мои глаза скользили по строчкам. После скупой похвалы мадам Шанталь сообщала, что на некоторое время вынуждена будет покинуть Лавандер, от меня же требуется продолжать учебу, прилагая старания. Несколько безделиц, собранных для дражайшей Катарины, должны были ей в этом помочь. О вилле Гаррель и судьбе моих стариков не было ни слова.
Она в этом вся, великолепная Дива Шанталь! Никогда ее ничего, кроме личных проблем, не заботит.
Рассмотрев витиеватую матушкину подпись, я вздохнула и откинула крышку сундука. Под ней обнаружилось платье из светло-серого шелка, туфельки в тон, дюжина пар тончайших чулок, пять комплектов кружевного белья, несессер с туалетными принадлежностями, десяток брусков простого мыла, два – ароматного для ванн, баночка с кремом для рук, еще одна, побольше, с лосьоном для тела, стопка полотенец, коробка шпилек…
Я вытягивала из сундука предмет за предметом, раскладывая их на кровати. Похоже на приданое?
Шелковый шлафрок, флакон цветочных духов, портфель для бумаг из тонкой серой кожи, комплект кистей. Последний я рассмотрела внимательней. Святые покровители! Это же магический набор для каллиграфии! Каждая из кисточек стоила не меньше двадцати корон! Не удержавшись, я немедленно одну из них испробовала. Великолепно! Четкие послушные линии. Мэтр Мопетрю будет мной доволен! О, матушка, благодарю вас! Тысячу раз благодарю.
Единственного я так и не нашла среди своих обновок – денег, ни единого зу. Мадам Шанталь посчитала, что они мне не пригодятся? Не подумала? Ну и пусть. И на том спасибо.
Соседки все не возвращались – наверное, задержались в общей гостиной, чтоб поболтать перед сном с другими оватками. Присоединиться к подругам? Нет, этого мне не хотелось. Лучше написать письмо на виллу Гаррель. Мадам Шанталь уехала, она в порядке. Но я не буду спокойной, пока не уверюсь, что и мои старики в безопасности.
Прихватив лампу, я вышла в сад и устроилась за столом в беседке. У меня еще оставалось несколько листов обычной бумаги и почтовая марка. От переполнявшего меня возбуждения руки дрожали, буквы не желали складываться в слова, мысли путались. Да что со мной происходит?
На свет лампы налетела мошкара, ночной мотылек бился о матовый абажур, стремясь погибнуть в пламени.
Ты похожа на этого мотылька, Кати: так же, как он, заморочена и дезориентирована. Ты стремишься к огню, к Арману де Шанверу. Он околдовал тебя.
Да, месье, именно вы – причина моего состояния. И сова. Что? Ах, вы не знаете? Юная дурочка Катарина потратила четверть луидора, чтоб выкупить у птицелова сову. Знаете что? Если бы в этом мире была хоть толика справедливости, эти деньги вернулись бы Катарине сторицей. Но жизнь несправедлива.
– Святые покровители, Оди, что с Гаррель? – ворвался в мой полусон требовательный голос Натали.
– Привяжи меня к кровати, – попросила я, – иначе, клянусь, нынче же я совершу кражу в Белых палатах у Армана де Шанвера.
Моя голова мягко опустилась на подушку, и я по-настоящему заснула.
Когда Информасьен объявила побудку, моя щиколотка оказалась привязана к ножке кровати атласной лентой: Бордело выполнила вчера мою просьбу.
– Катарина себя измотала учебой, поэтому и заболела. Шутка ли – каждую свободную минутку корпеть над уроками, в ущерб даже сну, – рассуждали близняшки, наблюдая, как я неглиже ношусь по комнате. – Оди так испугалась, когда наша сомнамбула ввалилась из сада.
