– Геннадий Анатольевич, – представился ветеринар, – не первый год практикую, но такое видел впервые. Эта собака – мое фиаско. По всем показателям французский бульдог здоров. Но глаза! И лужу он напрудил в кабинете прямо кровавую. Крови там на самом деле нет. Цвет нереальный. Еще и светится.
– Да ну? – восхитился Аверьянов. – Посмотреть охота. Покажете мне?
– Прошу прощения за слово «вампир», – сказал ветеринар, – слабым оправданием мне служит моя оторопь. Когда хозяйка спросила: «Что с Мозесом?», у меня вырвалось: «Он превратился в вампира». Только не подумайте, что я глупо пошутил. Нет! Просто сам себе задал такой же вопрос и нашел на него единственно подходящий ответ: кровосос! Фразы «Собака скончалась» я не произносил. Мозес жив.
– Тот, кто не умер, не может стать Дракулой, – затряслась Рина, – если говорят, вампир – считай, покойник.
Я выдохнула. Произошла воистину идиотская история.
Илья взял у Рины бульдожку и поставил на пол.
– Мози, как ты дошел до жизни такой? Да у него глаза натурально фосфоресцируют. Очень хочется посмотреть на его…
Мозес подошел к дивану и поднял заднюю лапу. По плитке растеклась лужа невероятного вида: ярко-красная, сияющая, прямо перламутр со стразами.
– О-о-о! Красотень какая! – восхитился Димон. – Мози, ты что сожрал? Любимый халат Деда Мороза?
– Где у вас туалет? – спросила я у ветеринара.
Ответ последовал незамедлительно:
– Во дворе огорожена площадка.
– Не для животных, – уточнила я.
– А для кого?
Отличный вопрос.
– Для людей.
– Дверь слева, на ней изображена чашка кофе, – пояснил врач.
– Я думала, там буфет, – пробормотала я, вошла в небольшую комнату, воспользовалась унитазом, хотела нажать на слив и взвизгнула. В толчке сияло нечто ядовито-зеленое. Да уж, мне сейчас никак не могли пригодиться очки, которые Волшебник Изумрудного города раздавал направо и налево всем жителям и гостям.
– У тебя все в порядке? – спросила из коридора Рина.
– М-м-м, – пробормотала я, подошла к рукомойнику и увидела свое отражение в зеркале.
Встречалась ли вам на жизненном пути жаба, которую осыпали алмазной пылью? Видели ли вы человека с горящими глазами салатного цвета, с новогодними блестками на радужке? Нет? А я вот сейчас познакомилась с таким homo земноводным. И зовут его Таня Сергеева.
Из моей груди вырвался стон, и вдруг все стало ясно. Я выскочила в коридор со словами:
– Рина! Мози не вампир!
– Ой! – пискнула администратор и села под ресепшен.
– Глаза! – ахнул ветеринар. – Как вы это с ними проделали? Инфернальное зрелище.
– Забавненько! – заметил Илья. – Секунду назад подобного эффекта не было!
– Танечка! – попятилась свекровь. – Твое лицо… оно…
– Зеленое, – договорил за нее Коробков. – Таня такая уже приехала. Вот глаза только что офонарели.
– Офонарели глаза, – повторила я. – Димон, да ты поэт.
– Не рассматривала Танюшу, когда она появилась, думала только о Мози, – призналась Рина, – и она вовсе не офонарела. Не очень привычно, конечно, но мне нравится. Танечке все идет! Она красавица!
Я вынула телефон и потыкала пальцем в экран.
– Алена!
– Татьяна, добрый вечер, – ответила тренер. – Как ваши дела?
– Отлично, – машинально ответила я. – Почему мое лицо зеленое, а глаза похожи на огурцы, в которые воткнули лампы и осыпали их фальшивыми бриллиантами?
– О! Это эффект колоризации! Прекрасно! Ваш организм реагирует на напиток молодости.
– Рада это слышать, – не удержалась я от ехидного замечания. – У меня завтра рабочие встречи. Есть ли от вашего чая противоядие?
– Просто пейте воду, – посоветовала Алена, – литров восемнадцать за ночь, и к утру все пройдет.
Я засунула трубку в карман.
– Мози вчера нахлебался жидкости красного цвета, она после взрыва вылилась на пол из фляги. А я сегодня свой зеленый напиток не по частям, а одним махом выдула. Результат у меня на морде, а у Мозика на лице. То есть наоборот, ну, вы поняли.
– Что вы употребили? – вмиг заинтересовался Илья. – Можно этого немного получить? Для анализа?
Я прикусила язык. Совсем не хочется рассказывать сотрудникам о том, что Иван посещает центр для тех, кто хочет стать стройнее швабры.
– Компот такой, – живо соврала Рина, – в пакете! От него ничего не осталось уже. Прости, Илюша.
Мне внезапно стало жарко. Я схватила с ресепшен рекламный буклет и начала им обмахиваться. Все! Хватит. Не день, а сплошное недоразумение! Сейчас поеду домой, выпью океан воды, а завтра порулю в Гольяновск.
– Константин Павлович? – изумилась главврач дома престарелых. – Милейший человек. Обеспеченный. Но совсем одинокий. Ни жены, ни детей, никаких родственников не имел. Холостяки живут только для себя, ни о ком не заботятся, голова у них за супругу, дочь-сына не болит, делают что хотят. Лет эдак до семидесяти. А потом им становится плохо. Умирать в одиночестве тяжело. Константин, когда заболел, продал свой дом и купил у нас пожизненный контракт. Коттедж находится на территории, очень удобно, уборщица бесплатная, еда тоже, если хочется изыска, привезут из города. Врачи у нас всякие, кинозал и…
– Кто-то взял его телефон, – остановила я поток рекламы заведения.
