Шопоголик и Рождество полностью

– Но не у всех разом в течение пяти минут, – от волнения я уже почти кричу. – Так не бывает! Просто статистически невозможно. Понимаешь? Статистически.

Стеф уже открывает рот, чтобы мне возразить, но, в конце концов, все же ничего не говорит.

– Сьюзи тоже откажется, – с несчастным видом изрекаю я. – Уверена, что откажется.

– Ты с ума сошла, – увещевает меня Стеф. – Конечно, нет. Это же не какой-то секретный план, а просто неудачное стечение обстоятельств. У тебя прекрасные друзья и родные, по твоим словам, вы все друг друга очень любите и поддерживаете…

– Да никто никого не любит! – в отчаянии выпаливаю я. – Наоборот, все в глотки друг другу готовы вцепиться! Вот почему я решила устроить вечер пряничных домиков – чтобы всех помирить.

– О, – сникает Стеф. – Вот оно что. А я и не знала.

– Может быть, поэтому они и передумали? – От этой мысли мне становится еще горше. – Просто не желают садиться друг с другом за один стол? Но неужели они не понимают, что я старалась, чтобы все жили в мире?

Мой мобильник заливается звонком, и мы со Стеф подпрыгиваем от неожиданности. И пускай я это предвидела, но когда на экране высвечивается «Сьюзи», у меня внутри все обрывается. Я молча поворачиваю телефон экраном к Стеф.

– Ответь, – в тревоге говорит она. – Может, дело совсем не в этом.

Я пропускаю еще два звонка, пытаясь взять себя в руки. Затем подношу трубку к уху и выдаю фальшиво-бодрым голосом:

– Привет, Сьюзи? Ты уже едешь на вечер пряничных домиков?

– О, привет, Бекс. – Тон у Сьюзи такой же ненатуральный, как и у меня. – Ээ… мне очень жаль, но мы, наверное, не сможем прийти. Я внезапно вспомнила, что еще не все купила к Рождеству.

Я была права.

По грудной клетке разливается боль. Только теперь я понимаю, как надеялась ошибиться.

– Нет проблем, – оцепенело выговариваю я. – Не важно. Это была просто… В общем, не страшно.

– Э-э-э… и насчет завтра. – Голос у Сьюзи такой сдавленный, будто она стоит на одной ноге, а второй крутит в воздухе. Наверное, так оно и есть. – Насчет Рождества. Тарки вдруг заявил, что все же хочет поехать к дядюшке Руфусу. Прости, что так поздно предупреждаю, Бекс, но… Ты же не против, если мы не придем?

И никого не стало.

В груди у меня болит все сильнее, веки жжет, но мне как-то удается овладеть голосом:

– Поняла, – отвечаю я, сглотнув комок в горле. – Нет, конечно, не против. Поезжайте! Желаю хорошо повеселиться!

– Ты, правда, не возражаешь? – подозрительно спрашивает Сьюзи.

– Конечно, нет! – резко бросаю я. – Я даже вздохну с облегчением, если честно. Ты была права, устраивать рождественскую вечеринку – это такая морока, так что…

– Вот-вот, – успокоившись, подхватывает Сьюзи. – И тебе полегче будет.

Она уверена, что я не справлюсь. Я по голосу понимаю. Уверена, что я не способна организовать рождественский прием. По моим щекам сбегают две слезинки, но я не обращаю на них внимания.

– Намного! – беззаботно заявляю я. – Все будет прекрасно! Классно вам попраздновать с дядей Руфусом, увидимся… потом когда-нибудь. Счастливого Рождества, всех от меня поцелуй… Пока!

Я даю отбой и, не в силах вымолвить ни слова, смотрю прямо перед собой. В висках у меня стучит.

За каких-то десять минут все мое Рождество развалилось.

Стеф старается изо всех сил. Она крепко меня обнимает. Уверяет, что все это случайное совпадение и на самом деле мои родные и близкие меня любят, конечно же любят. Рассказывает историю из детства, о том, каким жутким вышло Рождество, когда ее дядюшка застрял в Уэльсе. И я даже смеюсь (ну, слегка).

Затем нам приходит уведомление, что на сайте школы появилась видеозапись рождественского спектакля, и Стеф сразу же предлагает посмотреть ее на своем айпаде, чтобы развеяться.

И да, развеяться мне удается. Ну, отчасти. Потому что ролик, как назло, только лишний раз напоминает, каким должно быть настоящее Рождество. Я смотрю, как очаровательные детки старательно выводят тоненькими голосками «Там, в яслях», и на меня накатывает сентиментальное настроение. Ведь от него и до грусти недалеко. А от грусти – до падения на колени, рыданий навзрыд и отчаянных выкриков, обращенных к безразличным небесам: «За чтоооо?»

Стеф тем временем увлеченно смотрит постановку. И когда на сцене появляются три волхва – Минни, Харви и Джордж, – взгляд у нее становится такой, будто она готова проглотить своего сына.

– Он был великолепен, – говорю я, когда волхвы уходят, а вместо них на сцену вываливается толпа ангелов.

– Они все великолепны, – возражает Стеф. – А Минни просто прелесть! Давай еще раз посмотрим их выход?

Она перематывает ролик назад, на этот раз смотрит более внимательно и вдруг говорит:

– Постой! Подожди-ка. – Она ставит видео на паузу и пристально вглядывается в экран. – Бекки, ты же сказала, что костюм, который ты нам отдала, запасной.

– О, – смешавшись, бормочу я. – Ну да. Так и было.