– Нет! Господи! – Сьюз в отчаянии прикрывает глаза. – Мне было ужасно гадко. Все из рук валилось. Я не знала, что делать… Бекс, Алисия мне вовсе не подруга. Она не сможет стать моей подругой, потому что это место уже занято тобой. Ну, по крайней мере, я надеюсь… – Она глядит на меня так жалобно, что мне не по себе. – Бекс, мы ведь по-прежнему друзья?
Горло перехватывает. В груди словно распускается тугой узел. Он так долго стягивал все внутри, что я успела к нему привыкнуть.
– Бекс?..
– Если я позвоню тебе ночью… – Голос отчего-то не слушается. – Ты ответишь?
– Я тут же приеду, – решительно кивает Сьюз. – Что бы ни случилось. Обязательно. – Глаза у нее блестят от слез. – А тебя и спрашивать не надо. Ты ведь уже здесь.
– Ты обратилась ко мне не ночью, – честно напоминаю я. – Где-то часов в восемь вечера.
– Какая разница. – Сьюз толкает меня в плечо, и я смеюсь, хотя хочется плакать. Я боялась, что теряю ее. Но теперь все будет по-прежнему. Наверное.
Я отвожу взгляд, пытаясь собраться с мыслями. И вдруг, поддавшись порыву, беру уродливый кожаный браслет, украшенный пивными пробками (еще безобразнее того ожерелья), и невозмутимо протягиваю Сьюз.
– Примеришь? Тебе пойдет.
– Вот как, значит? – сверкает она глазами. – Что ж, а ты в этом будешь просто неотразимой.
Она поднимает ленточку для волос, всю усыпанную жуткими пластмассовыми виноградинками, и мы обе фыркаем. Я обшариваю взглядом столы в поисках очередной гадкой вещицы, как вдруг замечаю знакомый силуэт.
– Эй, Люк! – машу я рукой. – Мы здесь! Узнал что новенькое?
– Мама! – подпрыгивая, вопит Минни – Овечки!
– Пока ничего, – громко говорит Люк, чтобы ее перекричать. – Как дела?
Он целует меня и переводит взгляд на Сьюз, безмолвно спрашивая: «Вы помирились?»
– Все хорошо, – заверяю я. – То есть не все хорошо, но… в общем, ты понял.
«Просто Сьюз шантажирует тайный любовник, и ее брак висит на волоске», – выразительно говорю я взглядом, только Люк, кажется, не понимает.
– Люк, ты никогда не интересовался деревьями в Летерби-Холле? – напряженно спрашивает Сьюз. – Или, может, Тарки что-нибудь рассказывал? Не помнишь дерево под названием «Совиная башня»?
– Хм… Нет, прости. – Внезапный вопрос, судя по всему, сбивает его с толку. – А тебе зачем?
– Жаль…
– Потом объясню, – встреваю я. – То есть… Сьюз, ты не против? Если я все расскажу?
Она краснеет и отводит глаза.
– Нет. Только не при мне. А то я со стыда умру.
«В чем дело?» – одними губами шепчет Люк.
«Потом», – сигнализирую я в ответ.
– Овечки! – яростно кричит Минни. – Овечки-и-и!
Она дергает Люка за руку, и он вздрагивает.
– Минни, постой. Сперва с мамой поговорим.
– Чего она хочет? Купить овечку?
– Нет, прокатиться, – смеется Люк. – Для детей здесь тоже есть родео – на овцах.
– Быть не может! – таращу я глаза. – Что, прямо верхом?
– Ага. Правда, дети не столько скачут, сколько пытаются удержаться в седле, – хохочет Люк. – То еще зрелище.
– Господи! – ужасаюсь я. – Минни, дорогая, ни за что! Лучше мы купим тебе милую пушистую овечку.
Я протягиваю к ней руки, но она яростно меня отталкивает.
– Хочу-у-у на ове-е-ечку-у-у!
– Ой, да разреши ей! – Сьюз словно выходит из транса. – Я в Шотландии тоже каталась на овцах.
– Это же опасно!
– Вовсе нет, – насмешливо возражает она. – Детям надевают шлемы. Я видела.
– Она слишком маленькая!
– Минимальный возраст – два с половиной года, – заламывает Люк бровь. – Я как раз тебя искал предупредить, что она прокатится.
– Прокатится? – У меня слов нет. – Вы что, спятили?
– Бекс, где твой дух авантюризма? Я крестная Минни и разрешаю ей прокатиться на овечке. – Сьюз наконец-то превращается в саму себя. – Пойдем, Минни. Мы на Диком Западе. Покажем всем, как надо ездить верхом!
Я что, здесь единственная, кто способен мыслить здраво?
Когда мы подходим к арене, я теряю дар речи. Даже не знаю, с чего начать. Животные – совсем дикие. А люди сажают на них детей. И аплодируют. Сейчас, например, по песку носится здоровенная белая овца, а у нее на спине цепляется за шерсть мальчик в бандане лет так пяти. Зрители орут и снимают его на телефон, а мужчина с микрофоном комментирует весь этот кошмар.
– И наш юный Леонард все еще в седле!.. Молодец, Лео! Осталось чуть-чуть… а-а-ах!
Леонард, само собой, грохается с этой тварюги с горящими глазами. Трое мужчин бросаются ее ловить, а мальчик, отряхнувшись, вскакивает на ноги, и зрители встречают его овациями.
– Давайте поприветствуем нашего героя!
– Лео-нард! Лео-нард! – скандирует целая толпа справа – должно быть, его родственники.
Леонард кичливо вскидывает руки в победном жесте, а потом срывает с шеи бандану и бросает ее зрителям.
Это что еще такое? Он всего лишь мальчишка, который упал с овцы, а не чемпион Уимблдона!.. Я гляжу на Сьюз в надежде, что она разделит мое неодобрение, но та светится от восторга.
– Совсем как я в детстве!
Странно все это. Сьюз росла в аристократической британской семье, а не на каком-то там ранчо в Аризоне.
– Хочешь сказать, твои родители тоже носили ковбойские шляпы? – не удерживаюсь я от шпильки.
