Нет, правда! Вот тиран! По-моему, Дилан сочинил отличную реплику. (Хотя, конечно, до шедевра «Большая сила – это большая ответственность» ему далековато.)
– Меня отвлекали, – кивает на нас Дилан, и мое сочувствие тут же улетучивается. Нечего ябедничать! Мы пытались помочь. Энт грозно сверкает глазами в нашу сторону, потом еще грознее – на Дилана.
– Жду варианты. Перекур пять минут.
Энт уходит, и Дилан, грызя ручку, хмуро склоняется над планшетом. Атмосфера до того накаленная, что я даже радуюсь, когда подошедший Дон отводит нас в сторону.
– У актеров перерыв. Я подумал, может, вы захотите поближе посмотреть на декорации, прежде чем перебраться в костюмерный.
Мы следуем за ним к креслам, где сидели актеры, и осторожно ступаем на ковер. Теперь мы на самой настоящей съемочной площадке! Декорация небольшая, но очень правдоподобно сделана – и книжные стеллажи, и резной столик, и фальшивое окно, и бархатная штора.
– Простите. – У Дона звонит мобильный. – Я должен ответить на звонок.
Он выходит с площадки, и Сьюз садится в кресло леди Вайолет.
– Похищена, – произносит она трагическим тоном. – Похищена!
– Здорово! Тебе не кажется, что кринолин леди Вайолет сильно полнит? Ей хорошо бы что-то более облегающее. Надо, наверное, сказать костюмеру.
– Похищена! – с чувством возвещает Сьюз и смотрит в камеру, воздевая руки, словно перед зрительным залом на большой лондонской сцене. – Боже мой! Похищена! Неужели наши муки никогда не кончатся?
– Здесь все как настоящее. – Я провожу рукой по ряду фальшивых книжных корешков. – Какой шкафчик хорошенький! – Я дергаю дверцу; та не поддается. – Такое реалистичное, а ведь на самом деле бутафория. Вот эти капкейки, например. Как будто съедобные. Даже пахнут. Классно сделано.
– Может, они настоящие, – сомневается Сьюз.
– Нет, конечно. На площадке все бутафорское. Вот, смотри. – Я беру капкейк и уверенно кусаю.
Черт. И правда настоящий. Я стою с полным ртом бисквита и крема.
– Бекс! – Сьюз смотрит на меня в ужасе. – Это реквизит! Его нельзя есть!
– Я не нарочно!
Меня охватывает возмущение. Зачем они подсовывают на площадку настоящие пирожные? Это же против всех правил.
Я озираюсь; по-моему, никто меня пока не заметил. И что теперь делать? Нельзя же вернуть на тарелку откушенный капкейк.
– Все, продолжаем! – раздается зычный бас. – Освободите площадку!
Боже мой. Сейчас вернутся актеры, а я стою тут с ополовиненным реквизитом.
Может, не заметят?
Я выскакиваю с площадки, пряча руки за спиной, и скрываюсь в тени каменной колонны. Актеры устраиваются в креслах на площадке, все готовятся к очередному дублю.
– Минуточку! – На площадку выбегает девушка во всем черном и сверяется с картинкой на своем фотоаппарате. – А где еще одно пирожное?
Черт.
Актеры переглядываются растерянно, словно и не подозревали о присутствии капкейков на площадке.
– Пирожное? – наконец переспрашивает кавалер.
– Ну да! Должно быть шесть штук! – Девушка тычет пальцем в дисплей. – Куда оно делось?
– А я тут при чем? – открещивается кавалер. – Я их даже не видел.
– Видели!
– По-моему, там было пять, – вмешивается леди Вайолет.
– Нет уж, извините. – Девушка в черном стискивает зубы. – Если я говорю, что шесть, значит, шесть, и если вы не хотите переснимать заново все утренние дубли, незачем трогать реквизит.
– Я ничего не трогала! – оскорбляется леди Вайолет.
Придется признаваться. Давай, Бекки. На негнущихся ногах я делаю шаг к площадке.
– Прошу прощения. Вот он. Я случайно.
От протянутого на ладони наполовину съеденного пирожного отваливается кусок, и я нагибаюсь за ним, сгорая от стыда.
– Положить обратно? Можно повернуть откушенной стороной назад, будет незаметно.
Девушка в черном не верит своим глазам.
– Вы съели реквизит?
– Я не нарочно! Я думала, он бутафорский, вот и откусила, чтобы доказать…
– А я знала, что настоящий! – встревает Сьюз. – Я ей говорила. По бутафорскому видно, что искусственный.
– Не обязательно! Современные технологии чудеса творят.
– Ну не такие же…
– А может, оно и к лучшему? – вдруг осеняет меня. – Зачем им столько пирожных? Шесть на двоих – многовато, – доказываю я Энту. – Вы ведь не хотите выставить героев обжорами? Чтобы зритель думал: «Конечно, леди Вайолет вынуждена затягиваться в корсет – целыми днями пирожные лопать…»
– Довольно! – не выдерживает Энт и испепеляет взглядом Дона. – Уберите этих дамочек с площадки! Мне плевать, кто они такие, я запрещаю им здесь находиться!
Нас выставили? Мы со Сьюз потрясенно переглядываемся.
– Но мы ведь должны сниматься в массовке, – столбенеет Сьюз.
– Я совсем не хотела мешать, – тараторю я. – Я не собиралась есть пирожное. Я больше ничего не откушу.
– Энт, послушайте… – начинает Дон примирительно и, подбежав вплотную, что-то шепчет режиссеру на ухо.
Энт кидает на нас сердитые взгляды, но в конце концов бурчит раздраженно:
– Ладно. Пусть. У меня съемка стоит.
Вернувшийся Дон решительно ведет нас прочь от площадки.
– Нас пустят в массовку? – с тревогой спрашивает Сьюз.
