О ты, наставник наш, отец предвечный,
Махал, прими его в свои чертоги!
Kellut, Mahal, ana miu khamub -
Darub hawul burk, ederub adno,
Miyul tyulub zai.
Hu yanakhim kyelub abad kamatamin
Ka unakkhet na phenul.
Ana miu khamub — yanet hul lusin!
Attu, badet hul u hawul dumul!
Kamatamin nayakilin ka kamatamin adunun,
Kamatamin pushdug ka barazith kamataminul azganian,
Ka sagith ka galasith kamatamasul -
Ka narun, ka burudan oyan -
Kathu ta gaded skatun.
Ne zita lograd perthut satta abattariki,
Kamatamin katinth rinkiut gumahal.
Nitirut muzgash u hawulu telcharan,
Krimpatul lamnyelith ka sigilun
Ka begetredut u katith umuyulas
Phired.
Akasan hul — mahaltelchkar,
Ka avathar ogmandab, tamarun baled,
Ka Durin, asun khuzd, badun takased,
Ka rusun mbirilun,
Ka nyelun mifril,
Klaas geia, ne-stak
Gasu, losas zadanan
Ka mekin, mered galasin
Mahaled miran.
O mi, mahalun minul, attu gamilas,
Mahal, yanta hul u mahaltelchkar!
Она зачитывала церемониальные строки уже в третий раз подряд, хотя не должна была этого делать. Для третьего покойника, что лежал перед ней и всеми собравшимися, но не был гномом. Для павшего короля Дейла, который отдал жизнь, защищая Эребор.
"Это единственный способ, которым я могу отблагодарить вас… Бранд, Даин, Балин… Ох, милый Балин", — с щемящей горечью подумала Нилоэла, произнося последние слова молитвы.
"Ты тоже был королём, но оставил своё королевство, чтобы помочь осаждённым людям Онда*… Однако прежде отправился в долину Димрилл, чтобы заглянуть в Зеркальное озеро… Никогда не забыть тех слов, что я услышала от тебя, встретив на пороге Эребора перед тем, как истерлинги осадили гору:
Я видел его в водах Келед Зарам, Нилоэла! Видел не своё отражение, а его, увенчанного короной из звёзд… Твой сын вернёт нашему народу Кхазад-Дум. Ему предначертано совершить это. Ибо память о временах, когда он властвовал над Морией, придаст ему сил. И он тоже…
Молот Дурина — боевой двуручный топор, полностью отлитый из мифрилла.
На обухе выгравированы древние руны, значение которых не знает никто из ныне живущих кхазад. Противоположная ударная часть щетинится короткими шипами… Махал! Два гнома едва могут нести его! Воистину, тот, кто совладает с этим оружием сможет совершить невозможное!
Но ты пришёл не только для того, чтобы рассказать о пророчестве, открывшемся тебе. Ты увидел, что осаждён не только Онд. Ты не раздумывая отправился нам на помощь, несмотря на шёпот в голове, появившийся в дороге к Эребору, который гнал тебя на юг. Ты был здесь в час нужды, возглавив гномов Одинокой горы в битве при Дейле. Сегодня мы отдаём тебе дань, владыка Мории… Спасибо, Милый Балин."
Едва стих её голос, сливаясь с торжественной тишиной, как слуха коснулся давно забытый звук. Шорох. Шорох сухой травы, выжженой полуденным солнцем. Отголосок забытой жизни. Извиваясь, словно змея, он, приближался, казалось, со всех сторон.
"Погребальная молитва вновь зазвучит под этими сводами уже совсем скоро. Для тебя и твоего ребёнка. А после я заберу всех, кто дорог тебе. И уже некому будет отпевать их. Мир обратится ко тьме, воспевая мою мощь!"
Слова прогремели в голове Нилоэлы, не позволяя до конца прочувствовать невыносимую боль, пронзившую тело: ребёнок резко крутанулся, меняя положение. Нило лишь успела почувствовать, как по внутренней стороне бедра течёт что-то тёплое, и потеряла сознание.
***
Разар мерила шагами коридор второй час подряд. Каждый раз, останавливаясь возле покоев матери, она замирала, принимаясь рассматривать тёмно-красные пятна, въевшиеся в камень плит, устилающих пол.
"Кровь… Чем можно отмыть кровь?" — думала гномка, силясь отогнать острое чувство тревоги, сжимающее грудь. Не находя ответа на вопрос в глубинах памяти, девушка вновь начинала беспокойно ходить взад-вперёд. Оглушительная тишина больно резала слух.
Не в силах больше ждать, Разар прильнула к тёплому дубу, из которого была сделана дверь. Не услышав ни звука, девушка сердито фыркнула, откидывая назад толстые, перетянутые лентами, косы. Однако даже это не помогло ей расслышать хоть что-нибудь.
— Подслушиваешь?
Разар нервно вздрогнула, отшатнувшись от двери.
— Лайя! Смерти моей хочешь?! — гневно прошипела принцесса, встречаясь взглядом с подругой.
Та в ответ ехидно ухмыльнулась, прищурив тёмно-зелёные глаза.
— Сигил просил передать, чтобы ты пришла в кузни как можно скорее. У него для тебя важная весть.
— Это шутка? — холодно бросила Разар. — Он же присутствовал на церемонии прощания и прекрасно видел, что случилось!
— Я лишь передаю его слова, — развела руками Лайя, моментально надев маску кротости. Гномка не понаслышке знала вспыльчивый характер Разар, которая в мгновение ока могла превратиться из близкой подруги в высокомерную принцессу.
— Знаю, — выдохнула Разар и болезненно поморщилась. — Прости, я не хотела грубить.
— Ничего, — мило улыбнулась Лайя, пряча во взгляде искорки раздражения. — Ты просто устала.
Массивная дверь открылась с тягучим скрипом. Девушки одновременно вздрогнули и повернулись к появившейся в проёме Гурдун и трём повитухам.