Вторым был светловолосый хоббит с россыпью веснушек на носу. Нилоэла заметила, что у него проломлена голова. Но когда полурослик наклонился, чтобы обнять её, рана затянулась сама собой. Это невесомое прикосновение успокоило мятущееся сердце отеческой любовью. Мгновение спустя он растворился в золотистой дымке.
Третьим был седой кряжистый гном со строгим взглядом льдисто-голубых глаз. На шее старика чернели следы удушья. Когда же рассвет начал поглощать и его, они исчезли, а в голове Нило звучала лишь одна фраза: "Лунная моя малышка". И Нилоэла поняла, что именно он дал ей имя. Она знала — за имянаречение у гномов отвечает старший мужчина в роду.
А когда из золотящегося тумана выходили один за другим: дедушка Тук, Бифур и даже Домерик — уже не плакала. Счастливая улыбка не сходила с бледного лица Нило при встрече с теми, кого она уже не чаяла увидеть в этом мире.
"Где же ты? — немой вопрос повис в воздухе, тревожа душу. Нило переступила с ноги на ногу. — Сейчас ведь твой час… Час волка".
Стоило последнему слову растаять в сознании, как из искрящейся дымки показался Лаурион. Его белоснежная шерсть не была запятнана кровью, а шкуру не бороздили раны от клыков и когтей варгов. Янтарные глаза светились солнечным светом. Он медленно подплыл к хозяйке.
Нилоэла ощутила, как шершавый язык слизнул горячие дорожки со щёк. На мгновение звериное дыхание коснулось кожи. Помнится, при жизни она ругала волка за такие проделки. Сейчас же сердце невыносимо щемило от мимолётного счастья. Тем временем Лаурион отступил назад и, задрав голову, пронзительно взвыл, возвещая о восходе солнца. Будто золотой дракон, оно восставало из-за горизонта, расправляя гигантские крылья.
Внезапно раздался глухой хлопок и всё исчезло. Нило, обессилев, упала на колени, вцепившись в жёсткий верещатник. Слепящее сияние залило долину, начался новый день. Сколько она просидела так, комкая в руках вереск, Нило не могла понять. В себя её привёл звук собственного имени, которое кто-то громко выкрикивал. Оглянувшись вокруг, Нилоэла увидела Фили, который беспокойно метался в нескольких ярдах от неё. Его доспехи воинственно бряцали, а в руках он сжимал меч. В отдалении виднелся отряд вооружённых гномов.
"О, Махал! — горько подумала Нило. — Лучше мне не снимать кольцо".
И всё же она с лёгким сердцем попыталась снять украшение. Удалось ей это не без усилия. Пришлось повертеть золотой ободок, прочно засевший на пальце.
— Я здесь! — помахала Нилоэла, медленным шагом направляясь к замершему на месте гному.
Он преодолел разделяющее их расстояние за считанные мгновения. Нило только поразилась, как он умудрился так легко двигаться в тяжёлых доспехах.
— Ты с ума сошла! — прокричал Фили, мёртвой хваткой вцепившись в плечи Нило. — Ты хоть представляешь, что могло случиться?!
— Извини… — кротко обронила она, мысленно сравнивая любимого с разъярённым драконом. Только у драконов не дрожат от волнения губы.
— Тебя могли убить! — продолжал бушевать Фили, встряхнув Нилоэлу. Заметив в её глазах непонимание, он добавил, сдерживая клокочущий гнев: — Недавно прямо здесь вырезали целый торговый караван гномов, прибывший из Красных гор…
— Но… — пискнула Нило, взгляд её растерянно заметался.
— Откуда, по твоему, Сигил и Лайя? — спросил Фили, начиная догадываться, что Нилоэла ничего не знает.
— Кили сказал, что они сироты из Железных Холмов… — запинаясь, произнесла Нило. — Отец погиб в Битве Пяти Воинств, а мать умерла от хвори. Их приютили родственники, что живут здесь…
— Кили… — выдохнул Фили и удручённо покачал головой.
Tasmin Archer — Sleeping Satellite
Когда мы замахиваемся на звезды,
Идя семимильными шагами вперед,
Отдаем ли себе отчет в том,
Есть ли у нас силы вынести это?
Или нам проще закрыть глаза?
Как стрельба вслепую, пусть промажем,
Зато утолим жажду приключений.
Ягоды рябины горели, словно раскалённые угли. Снег оседал на них, образуя белые шапочки. Медленно падая с неба, затянутого серыми тучами, он с каждой секундой заполонял всё вокруг. Босые ступни не чувствовали холода, касаясь хрусткого ковра, устилавшего мёртвую землю. Каждый вдох давался с трудом, наполняя грудь горячим воздухом.
"Почему здесь так жарко?" — единственная мысль билась в сознании.
Огромная луна выглянула из-за туч. Пепельно-голубая, с лиловым отливом, она закрыла собой половину небосвода. Силуэт одиноко стоящей рябины чернел в холодных лучах. Переспелые грозди зловеще алели, приковывая взгляд. Слегка подвявшие, они светились багровым светом. Казалось, жар, наполняющий пространство, исходит от них.
"Если сорву, это прекратится!" Одно короткое движение, и руку опалила ослепительная боль. На обожжённой ладони возник цветок ромашки. Послышался шорох крыльев. На одну из веток дерева уселась птаха с ярко-алой грудкой. Повертев чёрной головкой, она принялась клевать плоды рябины.
"Снегирь", — слабая улыбка тронула губы.
