За всем этим невозмутимо наблюдал Сигил. Он не разделял симпатию кузины к неожиданно появившемуся родственнику. Мальчик знал, что если тому удастся вернуться из похода живым, они не останутся в Эреборе. Сигил привязался к Одинокой горе, а особенно к её маленькой принцессе. Он поискал взглядом Разар. Она стояла неподалёку и крепко сжимала руку матери, беспрестанно шмыгая носом. Сигил почувствовал, как уголки губ расплываются в улыбке, но быстро совладал с собой, принимая прежний невозмутимый вид. Разар всегда заставляла его улыбаться, даже тогда, когда поводов для веселья быть не могло. Мальчик поймал взгляд подруги и ободряюще подмигнул ей.
"Как хорошо, что Сигил ещё слишком мал, чтобы отправиться в поход! Если бы и он уходил сегодня, то я бы точно разревелась", — Разар широко улыбнулась, сдерживая слёзы. Она взглянула на мать и, подражая ей, упрямо вздёрнула подбородок, приосанилась.
Повисла мимолётная тишина. И тут же раздалась строевая поступь красногорских гномов. Тяжело шагая, они двинулись во мрак тоннеля, ведущего к Гундабаду. А Разар вместе с Нилоэлой сквозь поредевшую толпу пробирались к королю и его племянникам.
Тепло попрощавшись с Торином и Кили, Нило взглянула на мужа. Только сейчас она заметила, что он и его родичи одеты в лёгкую броню, в отличие от других эреборских воинов. Нилоэла озадаченно помрачнела. Но не успела как следует задуматься над этим, как была поцелована в лоб.
— Не хмурься, Веснушка. — Фили одной рукой обнял жену, прижимая к себе, а другой потрепал по кудряшкам подбежавшую Разар. — Нам пора.
— Папа! Вот, не забудь оберег! — воскликнула маленькая гномиха и в ту же минуту оказалась поднята.
— Ты сама его сделала? — спросил Фили, удерживая дочь на руках.
— Да! — гордо выпалила Разар, поглаживая сдвоенные камни на груди отца, и смущенно добавила: — Мама чуть-чуть помогла.
— Пусть частицы наших сердце-камней*** будут с тобой всегда… — тихо произнесла Нило, дотрагиваясь до рубина и аглаурита, которые маленькими каплями переливались в медной оправе.
Фили зажмурился и шумно вздохнул, стискивая в объятиях жену и дочь. Разар горько всхлипнула, когда ему пришлось отстраниться. Потрепав её по румяной щёчке, Фили развернулся. Не оборачиваясь, он последовал за Торином, переступавшим порог тоннеля.
Нилоэла крепко прижала дочь к себе. Разар хмуро уткнулась ей в плечо. Наблюдая, как любимого поглощает мрак, Нило не позволяла себя задумываться о будущем. Краем глаза она заметила Кхелу, которая с усилием выпустила из объятий Кили. Девушка уныло повесила голову и с остервенением сжимала кулаки. Нилоэла подошла вплотную к гномихе. Помедлив, осторожно коснулась побелевших пальцев. Кхела нервно дрогнула и разжала кулак. Нило взяла девушку за руку и держала, пока Кили не скрылся из виду.
***
Привычный мрак стал для Фили второй кожей. Маленькая свечка, прикреплённая к шлему, раздражала до зубовного скрежета. Он бы давно растоптал её, погасил тусклый огонёк, осточертевший за время пути, однако не делал этого. Каждая крупица света была слишком важна. Древний ход забросили слишком давно; ходить здесь без опаски было бы слишком опрометчиво. И пусть гномы прекрасно видят в кромешной тьме, но кто знает, что сейчас скрывается в ней? Именно поэтому каждый участник похода имел на головном уборе небольшую свечку, чтобы вовремя заметить опасность.
Фили давно забыл, сколько длится переход, что было непривычно для гнома, обычно не теряющего счёт времени в подземелье. Но он не спешил делиться этим с кем-либо. Как и тем, что уже долгое время не мог толком выспаться. С первой ночёвки, проведённой в тоннеле, его начали одолевать кошмары. Едва Фили закрывал глаза, слуха касался слабый шорох. Постепенно звук становился всё отчётливее, пока не заставлял тревожно встрепенуться. После этого заснуть не удавалось до следующего привала. А пару ночёвок назад гном вскочил с бешено колотящимся сердцем. Ставший привычным шорох перерос в слабое хныканье младенца.
От Торина и Кили не укрылось странное поведение родича, но на все вопросы тот небрежно отмахивался, списывая своё состояние на волнение.
И вот, наконец, в затхлом воздухе хода, наполненном многовековой пылью мёртвого камня, появился запах орков. Его невозможно было спутать ни с чем. Эта омерзительная вонь была хорошо знакома многим участникам отряда, а одному из них даже слишком.
