– Я отвлекся как-то раз по пути сюда, а Вулли припарковался у пожарного гидранта. А тут патрульный – просит показать права, которых у него нет. Но ты же знаешь нашего Вулли, так что я убедил полицейского не выписывать штраф. Но, может, он все-таки занес в базу описание машины.
– Прекрасно, – сказал Эммет.
Дачес серьезно кивнул, а потом вдруг щелкнул пальцами.
– Знаешь что, Эммет? Это неважно.
– И почему же?
– Вчера я заключил сделку века. Это, конечно, не Манхэттен за нитку бусин, но тоже неплохо. В обмен на изношенный «студебекер» с жесткой крышей я достал тебе практически новехонький «кадиллак»-кабриолет сорок первого года с кристально чистой историей.
– Не нужен мне твой «кадиллак», Дачес, с историей или без. Таунхаус вернул мне мой «студебекер». Его перекрасят, и я заберу его в понедельник.
– Знаешь что, – сказал Дачес, подняв палец. – Так даже лучше. Теперь у нас будет и «студебекер», и «кадиллак». Съездим в Адирондакские горы и караваном отправимся в Калифорнию.
– О-о-о, – раздался голос Милы из другого конца залы. – Караваном!
Эммет не успел пресечь ничьи идеи о караване до Калифорнии, потому что дверь рядом с пианино распахнулась, и внутрь ввалилась женщина, ездившая на трехколесном велосипеде, – только теперь она была в гигантском купальном халате.
– Так, так, – сказала она сипло. – Кто это у нас здесь?
– Это Эммет, – сказал Дачес. – Я тебе про него рассказывал.
Она взглянула на него, прищурившись.
– Тот, который с капиталом?
– Нет. Тот, у которого я временно взял машину.
– А ты прав, – сказала она несколько разочарованно. – Он действительно похож на Спенсера Трейси.
– Не отказалась бы чем-нибудь с ним потрясти, – сказала Мила.
Все, кроме Эммета, рассмеялись, а большая женщина – громче всех.
Эммет почувствовал, что снова краснеет. Дачес положил руку ему на плечо.
– Эммет Уотсон, позволь представить тебе ту, что поднимет настроение любому – самую энергичную леди Нью-Йорка, Ма Белль.
Ма Белль снова рассмеялась.
– Ты еще хуже отца.
Когда все на мгновение затихли, Эммет взял Дачеса за локоть.
– Очень приятно было с вами познакомиться, – сказал он. – Но нам с Дачесом уже пора.
– Так быстро, – нахмурилась Мила.
– Да, к сожалению – нас уже ждут, – объяснил Эммет.
И сжал Дачесу локоть.
– Ай, – Дачес высвободил руку. – Что же ты сразу не сказал, что так торопишься? Дай только минутку поговорить с Ма Белль и Милой. Потом можем идти.
Дачес похлопал Эммета по спине и отошел побеседовать с женщинами.
– Так ты уезжаешь в мир звезд? – спросила рыжая.
– Простите?
– Дачес сказал, что вы все вместе едете в Голливуд.
Но не успел Эммет осмыслить эту новость, как Дачес обернулся и хлопнул в ладоши.
– Что ж, леди, это было волшебно. Но пришло время нам с Эмметом отчаливать.
– Как скажешь, – сказала Ма Белль. – Но ты не можешь уехать, не выпив с нами.
Дачес перевел взгляд с Эммета на Ма Белль.
– Не думаю, что у нас есть время, Ма.
– Чепуха, – сказала она. – Всегда найдется минутка, чтобы выпить. Кроме того, не можем же мы отпустить тебя в Калифорнию, не подняв бокал за твою удачу. Так не делается. Верно, леди?
– Да, за удачу! – согласились леди.
Дачес посмотрел на Эммета и, виновато пожав плечами, отошел к бару, откупорил лежавшую на льду бутылку шампанского, наполнил шесть бокалов и раздал их.
– Я не хочу шампанское, – тихо сказал Эммет подошедшему Дачесу.
– Невежливо стоять в стороне, когда за тебя пьют, Эммет. Еще и примета плохая.
Эммет на секунду закрыл глаза, а потом взял бокал.
– Для начала я хотела бы поблагодарить нашего друга Дачеса за эти чудные бутылочки игристого, – сказала Ма Белль.
– Ура, ура! – радостно кричали леди, пока Дачес раскланивался.
– Всегда жаль расставаться с хорошими друзьями, – продолжила Ма Белль. – Но мы утешаем себя тем, что потерянное нами станет находкой для Голливуда. А закончить я хотела бы строками великого ирландского поэта Уильяма Батлера Йейтса: «Прямо в глотку через рот льем вино себе в живот».
И залпом опустошила бокал.
Леди засмеялись и опустошили свои. Выбора не было, и Эммет сделал то же самое.
– Видишь, – улыбнулся Дачес. – Не так уж и плохо, да?
Извинившись, Мила вышла из комнаты, а Дачес стал переходить от одной женщины к другой, чтобы проститься – предсказуемо многословно.
Принимая во внимание всеобщее настроение, Эммет изо всех сил старался сохранять спокойствие, но терпение его было на исходе. Вдобавок ко всему в комнате, полной людей, подушек и бахромы, стало чересчур душно, а сладкий запах сигарет начинал раздражать.
– Дачес, – позвал он.
– Да ладно, Эммет, я всего лишь прощаюсь. Почему бы тебе не подождать в коридоре – я буду через минуту.
Эммет поставил бокал и с готовностью удалился в коридор.
От прохладного воздуха стало легче, но коридор вдруг показался длиннее и уже. И дверей как будто тоже стало больше. Больше слева и справа тоже больше. И хотя он смотрел прямо перед собой, от вида дверей голова начинала кружиться, словно здание наклонили, и он может упасть, покатиться и проломить собой дверь в дальнем конце коридора.
«Должно быть, шампанское так подействовало», – подумал Эммет.
