– Невозможно стоять на носу лодки, – вмешался я.
– На картине Эмануэля Лойце Вашингтон стоит на носу лодки, – сказал Билли. – Я могу показать картинку, если хочешь. Она есть в книге профессора Абернэти.
– Кто бы сомневался.
– О, это хорошая история, – сказал Вулли, всегда охочий до историй.
Как всегда в вечер пятницы, машин было много, и мы встали прямо на середине моста – и получили прекрасную возможность насладиться видом в тишине.
– Я помню еще случай, – сказал Билли.
Улыбнувшись, Вулли обернулся к нему.
– Какой же, Билли?
– Когда Цезарь пересек Рубикон.
– И что случилось тогда?
Я так и видел, как этот пацан выпрямляет спину и вздергивает подбородок.
– В сорок девятом году до нашей эры, когда Цезарь был правителем Галлии, Сенат, встревоженный его честолюбивыми замыслами, отозвал его обратно в столицу, приказав оставить войска на берегу реки Рубикон. Вместо этого Цезарь повел своих солдат через реку в Италию и подошел с ними прямо к Риму, где вскоре захватил власть и положил начало эпохе римских императоров. Отсюда пошло выражение «перейти Рубикон». Это значит, что пути назад больше нет.
– Тоже отличная история.
– Еще был Улисс – он пересек Стикс…
– Мы уже поняли, Билли, – сказал я.
Но Вулли было мало.
– А Моисей? – спросил он. – Разве он не пересек реку?
– Он перешел Красное море, – сказал Билли. – Это случилось, когда он…
У пацана наверняка наготове были глава и стих про Моисея, но в кои-то веки он сам себя перебил.
– Смотрите! – сказал он, указывая вдаль. – Эмпайр-стейт-билдинг!
Мы все втроем уставились на упомянутый небоскреб, и вот тогда меня осенило. Мысль пронзила подобно разряду молнии – ударила в макушку и мурашками пробежала по позвоночнику.
– А разве не там у него офис? – спросил я, взглянув на Билли в зеркало заднего вида.
– У кого? – спросил Вулли.
– У профессора Аберкромби.
– Ты про профессора Абернэти?
– В точку. Как там, Билли?
– Да, – сказал Билли, широко распахнув глаза. – Все именно так.
– Так давайте зайдем к нему в гости.
Краешком глаза я заметил, что Вулли мое предложение обеспокоило. А вот Билли – ничуть.
– Мы можем зайти к нему в гости? – спросил он.
– Почему бы и нет.
– Дачес… – сказал Вулли.
Я не стал его слушать.
– Как он там тебя называет во введении, Билли? «Дорогой читатель»? Какой писатель не захочет, чтобы к нему в гости зашел его дорогой читатель? В смысле, работа писателя ведь вдвое тяжелее актерской, да? Но никто им не аплодирует стоя, не вызывает на бис, не ждет у черного входа. К тому же, зачем было профессору Абернэти писать свой адрес на первой странице книги, если он не хотел, чтобы читатели его навестили?
– Скорее всего, мы его уже не застанем, – возразил Вулли.
– Может, он работает допоздна, – возразил я в ответ.
Автомобили снова пришли в движение, и я перестроился в правый ряд – ближе к нужному съезду – и подумал, что, если двери будут закрыты, мы полезем на здание, как Кинг-Конг.
Проехав на запад по Тридцать пятой улице, я свернул на Пятую авеню и притормозил прямо у входа. На меня тут же налетел швейцар.
– Парень, тут нельзя останавливаться.
– Мы только на минуту, – я сунул ему пять долларов. – Можешь пока поближе познакомиться с президентом Линкольном.
Тогда, вместо того чтобы указывать мне, где нельзя останавливаться, он открыл дверцу для Вулли, приподнял приветственно шляпу и проводил нас внутрь. Говорят, это называется «капитализм».
Мы вошли в холл. Билли – с выражением взволнованной восторженности на лице. Он просто поверить не мог в то, где находится и что собирается сделать. Он этого в самых смелых мечтах представить не мог. Вулли же смотрел на меня нахмурившись, что было решительно не в его характере.
– Что? – спросил я.
Но он не успел ответить – Билли потянул меня за рукав.
– Дачес, как мы его найдем?
– Ты знаешь, где его искать, Билли.
– Правда?
– Ты мне сам читал.
Глаза Билли округлились.
– На пятьдесят пятом этаже.
– В точку.
Я улыбнулся ему и указал на лифты.
– Мы поедем на лифте?
– Уж точно не по лестнице пойдем.
Мы вошли в кабину скоростного лифта.
– Я еще никогда на лифте не ездил, – сказал Билли лифтеру.
– Хорошей поездки, – ответил тот.
Затем потянул за рычаг, и мы устремились к вершине здания.
Как правило, в таких случаях Вулли начинал мурлыкать себе под нос какую-нибудь песенку, но сегодня мурлыкал я. Билли же беззвучно считал этажи. Это было видно по движению его губ.
– Пятьдесят один, – неслышно проговаривал он. – Пятьдесят два, пятьдесят три, пятьдесят четыре.
На пятьдесят пятом лифтер открыл двери, и мы вышли. Прошли из лифтового холла в коридор – по обе стороны его тянулись длинные ряды дверей.
– И что теперь? – спросил Билли.
Я указал на ближайшую дверь.
– Начнем отсюда и осмотрим весь этаж, пока не найдем его.
– По часовой стрелке?
– Как захочешь.
