Диван этот, позвольте сказать, был замечательный. Размером с автомобиль и обитый темно-коричневой кожей с блестящими медными заклепками. Но когда трое вошедших в комнату принимают от четвертого предложение присесть, то надо понимать, что в ближайшее время никто оттуда никуда не выйдет. Такова человеческая природа. Однажды взяв на себя труд устроиться поудобнее, люди обычно чувствуют необходимость трепать языком еще хотя бы полчаса. И если через двадцать минут им будет уже нечего сказать, они выдумают что-нибудь из одной только вежливости. Поэтому, когда профессор предложил нам присесть, я открыл рот, собираясь твердо сказать, что уже довольно поздно, да и машина у нас стоит чуть не на тротуаре – но и слова не успел вымолвить, как Билли уже забирался в кресло, а Вулли усаживался на диван.
– А теперь, Билли, расскажи мне, что привело тебя в Нью-Йорк? – спросил профессор, когда все мы уютно – и бесповоротно – устроились.
Классическое начало любого разговора. Один из тех вопросов, который любой житель Нью-Йорка задаст приезжему, справедливо ожидая ответа из одного-двух предложений. Вроде «Приехал навестить тетю» или «У нас билеты на представление». Но это же Билли Уотсон, так что вместо одного-двух предложений профессор услышал целую повесть.
Билли начал с тысяча девятьсот сорок шестого года – с той летней ночи, когда их бросила мать. Рассказал о том, как Эммет отправился отбывать срок в Салине, о том, как отец умер от рака, и об их плане следовать пути, указанному почтовыми открытками, чтобы в Сан-Франциско встретиться с матерью на фейерверке в честь Дня независимости. Рассказал даже о побеге и о том, как мы с Вулли позаимствовали «студебекер» и им с Эмметом пришлось добираться до Нью-Йорка на попутном поезде «Сансет-Ист».
– Так, так, так, – сказал профессор, не пропустивший ни единого слова. – Говоришь, до города вы добирались на грузовом поезде?
– Там я и начал читать вашу книгу в двадцать пятый раз, – сказал Билли.
– В грузовом вагоне?
– Там не было окон, но у меня был армейский фонарик.
– Какая удача.
– Когда мы решили отправиться в Калифорнию и там начать с чистого листа, Эммет согласился с вами, что нужно взять только то немногое, что поместится в наш мешок. Вот я и сложил в вещмешок все, что мне нужно.
Профессор слушал его с улыбкой, откинувшись на спинку кресла, но вдруг подался вперед и спросил:
– А сейчас у тебя в вещмешке случайно нет «Компендиума»?
– Есть, – сказал Билли.
– Может быть, мне подписать его для тебя?
– Это было бы потрясающе! – воскликнул Вулли.
Ободренный профессором, Билли слез с кресла, взял мешок, расстегнул ремешки и вынул большую красную книгу.
– Неси сюда, – сказал профессор, махнув рукой. – Неси ее ко мне.
Когда Билли подошел к нему, профессор взял книгу и поднес к свету, чтобы полюбоваться потертостями.
– В глазах автора мало что может сравниться по красоте с зачитанным экземпляром его книги, – признался он Билли.
Положив книгу на стол, профессор взял ручку и открыл титульную страницу.
– Так это подарок.
– От мисс Матьессен, – сказал Билли. – Она работает библиотекарем в библиотеке Моргена.
– Подарок от библиотекаря, подумать только, – сказал еще более польщенный профессор.
Профессор довольно долго что-то писал в книге Билли и расписался размашистым, картинным жестом – в Нью-Йорке даже престарелые авторы компендиумов играют на публику. Прежде чем вернуть книгу, профессор снова пролистал ее, словно проверяя, что все страницы на месте. И вдруг, удивленно ахнув, посмотрел на Билли.
– В главе про тебя совсем ничего не написано. Почему же, Билли?
– Потому что я хотел начать с середины, но еще не уверен, что дошел до нее, – объяснил Билли.
По-моему, ответ придурковатый, но профессор засиял.
– Билли Уотсон, – сказал он, – как опытный историк и профессиональный рассказчик, думаю, я могу с уверенностью сказать, что ты прошел через достаточное количество приключений и заслужил право начать свою главу! Как бы то ни было…
Тут профессор выдвинул ящик стола и достал из него черную бухгалтерскую книгу – в точности такую, в какой писал он сам, когда мы вошли.
– Если восьми страниц «Компендиума» окажется недостаточно, чтобы записать твою историю во всех подробностях – а я в этом почти уверен, – можешь продолжить ее на страницах этой тетради. А если и в ней закончатся страницы – черкни мне, и я с удовольствием пришлю тебе еще одну.
Вручив Билли обе книги, профессор пожал ему руку и сказал, что для него было честью с ним познакомиться. На этом месте, как говорят, пора было ставить точку.
Но, аккуратно сложив книги в мешок, подтянув лямки и направившись было к выходу, Билли вдруг остановился и, наморщив лоб, снова повернулся к профессору, а в случае Билли Уотсона это могло значить только одно – новые вопросы.
– Мне кажется, мы уже и так слишком отвлекли профессора, – сказал я, положив руку на плечо Билли.
– Ничего страшного, – сказал Абернэти. – Что такое, Билли?
Билли на мгновение опустил глаза, а потом снова посмотрел на профессора.
– Как вы думаете, герои возвращаются?
