Психолог, поправляя оправу, не стала заострять на ней внимание и пропустила в надежде, что может быть чуть позже самодовольная особа соизволит рассказать нам что-нибудь, но по какому-то нахальному и надменному что ль выражению лица этой дамы мне было очевидно, что даже после всех выслушанных историй она ничего рассказывать не собиралась. Есть такая категория людей в любом коллективе. Они, как энергетические вампиры, которые питаются плохим настроением других, и получают от этого удовольствие, как и та дама в черном жакете с бровями, наслаждавшаяся любопытным зрелищем, потому что ее странная улыбка практически не исчезала с лица, и это тогда, когда плакать хотелось, а некоторым и вовсе – повеситься, как тому мужчине, у которого было ровно четыре неудачных попытки суицида.
– Джина, – неожиданно обратилась ко мне психолог, – расскажи нам, пожалуйста, что привело тебя в «Луч надежды»? Мы выслушаем тебя внимательно, поддержим и поможем. Вместе мы все справимся.
– Ах да, моя очередь.. – словно пришла в себя я, почесала бровь и посмотрела поверх каштановой головы психолога на кирпичную стену позади нее. Кирпичная стена была единственным сырым полотном среди остальных стен зала, окрашенных в белый. На секунду я даже почувствовала себя этой кирпичной стеной, такой же безмолвной, на которую были устремлены десятки глаз. Они ждали от меня слов, а я пыталась собраться с мыслями, потому что всё это время у меня перед глазами была несколько иная картина – картина моей никчемной в пустую растраченной жизни последних десяти лет, словно вычеркнутых из нее. Картина, на которой двое могут казаться очень даже счастливой семьей, но только внешне, как если бы это была бы реклама шоколадных конфет с красивой оберткой, под которой может прятаться всё, что угодно. Оковы неудачного несчастливого брака были сброшены почти полгода назад, но прошлое по-прежнему не выпускало меня из своих цепких лап.
Я не испытала любви, я не почувствовала ни заботы, ни уважения, а брак постепенно превращался в сложную форму – навязанную несвободную привязанность друг к другу. Я уверовала в пустоту, которая со временем породила усталость абсолютно от всего до такой степени, что привело к тягостным и невыносимым мучениям. В итоге сама жизнь с привычками и так называемой привязанностью сделалась невыносимой и мучительной. Итог мой оказался таковым: существующая жизнь – невыносима, а начать новую означало – страх перед неизвестностью, перед самим фактом «начать» и, что хуже всего, – вновь потерпеть неудачу.
Кажется, что я стала одинокой в своей невидимой борьбе за свое собственное счастье. Помощи ждать неоткуда и не от кого.
– Джина, – снова окликнул меня мягкий голос улыбчивого психолога.
– Ой, простите.. Я задумалась.
– Ничего страшного, тебя никто не торопит.
– Я развелась, но до сих пор мне не просто перенести это.. Хотя столько времени прошло.. Нет, я не хочу всё вернуть, просто потребуется перетерпеть непростой период в своей жизни..
– Я скажу тебе более, что .. – начала она свою целительную речь, в которой возможно был какой-то ключ к решению проблемы, но мне почему-то было тяжело сосредоточиться либо я несерьезно относилась к подобным группам поддержки либо меня одолела рассеянность от непогоды. Я продолжала погружаться в свой собственный внутренний мир – у меня есть такая особенность, когда кто-то начинал что-нибудь рассказывать, и если это не представляло для меня особого интереса, то я пускалась в полет посреди облаков и думала о чем-то отвлеченном, но не о предмете беседы: как внести квартплату, навестить родителей, побывать в гостях у сестры и т.п., а психолог всё говорила и говорила, и поправляла оправу. Я в знак учтивости кивала ей в ответ головой, что мол согласна с ее утверждениями, а ее монотонная без интонаций речь, напротив, давила и усыпляла меня. Всё, что мне хотелось в настоящий момент – это всего-навсего остаться наедине со своими размышлениями, укутаться в теплый плед и заснуть; мне даже показалось, что психолог прочитала мои мысли и почувствовала, насколько я безразлична к ее труду, как вдруг совершенно неожиданно произошло следующее.
– Проваливай, долбаная шлюха! – прокричала гневно моя незнакомка в розовом топе, что заставило всех присутствующих очнуться, а я, в свою очередь, вздрогнула всем телом и опешила от такого поворота событий и от того, что грубое обращение было выброшено в ту сторону, где сидела я, но я ничего такого не сделала, чтобы вызвать подобный ругательный гнев. Хоть контингент здесь был со слабой психикой и все-таки следовало ожидать что-то из ряда вон выходящее, но тем не менее я вела себя тише всех и старалась меньше привлекать внимания.
