Пошатываясь на затекших от долгой езды ногах, она пошла в хозяйственный фургон за растопкой и сухим коровьим навозом. Затем механически развела костер. Мысли ее лихорадочно метались, словно перепуганные мыши. Что же могло случиться с Керби Кингсли?
Как только стадо устроили на стоянке, еще два-три ковбоя, возбужденно переговариваясь, выехали из лагеря на поиски. Одни считали, что виноваты индейцы, другие — что это дело рук бандитов, третьи все валили на диких зверей. Наверное, Кингсли был ранен, пытался забраться в седло, но упал, оставив кровавый след. Все, однако, начисто отвергли саму мысль о том, что напавший — кто-то из погонщиков, хотя Дэмиен и задавал на сей счет весьма недвусмысленные вопросы.
Когда он начал расспрашивать Габриэль, сердце девушки ушло в пятки, но отвечала она прямо и откровенно. Да, накануне ездил верхом. Нет, по дороге никого не видел. И не так уж далеко он отъехал от стада, просто хотел побыть один. Дэмиен не усмотрел в таком желании ничего странного и, похоже, поверил в искренность паренька. И все же беспокойство не покидало Габриэль. Интересно, что бы сделал Дэмиен, если бы узнал, что у Гэйба Льюиса есть причины желать его дяде зла?
А еще ей было страшно за Дрю. Что, если в прерии на них нападут индейцы?
День клонился к вечеру, и Габриэль тревожилась все сильнее. Погонщики молчали — ни розыгрышей, ни побасенок и легкомысленной болтовни. Они приходили, ели и опять уезжали на свои посты, заменяя тех, кто отправился на поиски.
Наступил вечер. Габриэль была вне себя от волнения, да и другие ковбои не находили себе места. Джед сыпал проклятьями, а если ему приходилось нагнуться — выпрямлялся с душераздирающими стонами. Габриэль предложила свою помощь, но старик набросился на нее с ругательствами.
Махнув рукой, она отправилась к Билли и стала чистить его скребницей. Надо было чем-то заняться, иначе недолго и с ума сойти. Да, она стремилась к справедливому возмездию — но чтобы все было по закону. И сейчас вдруг поймала себя на мысли, что будет очень рада, если Кингсли найдется!
Только бы ничего не случилось с Камероном…* * * Долговязый был отменным следопытом, Дрю отметил этот его талант, наблюдая, как быстро и уверенно погонщик продвигается вперед, лишь иногда наклоняясь с седла и рассматривая следы.
Дрю слышал, что Долговязый наполовину индеец, но его серо-голубые глаза опровергали, казалось, этот слух, и никто не смел докапываться до истины: нрав у Долговязого был бешеный, и он хорошо владел ножом. Он также великолепно управлялся с лошадьми и читал следы с той же легкостью, как другие читают раскрытую книгу.
Они были в дороге не больше трех часов, когда Дрю приметил, что в небе кружат стервятники. Он громко крикнул и пустил коня в галоп, остальные поспешили за ним.
Стервятники все еще кружили, и это вселяло надежду: шотландец уже знал, что опускаются они только к мертвой добыче. Он пришпорил коня и опрометью подскакал к телу, которое распростерлось на утоптанной земле.
Спрыгнув с коня еще на скаку, он пробежал пару шагов — и упал на колени перед недвижимым Керби Кингсли. Друга ранили дважды: одна пуля ударила в бок навылет, другая чиркнула по виску.
Дрю поспешно отыскал пульс и вздохнул с облегчением — толчки были слабые и прерывистые, но все же Керби был жив. Пока.
Шотландец выругался. Почти три месяца, с той самой засады, на жизнь Керби никто не покушался. Терри и Коротышка спешились, подошли, пристально вглядываясь в каменистую землю.
— Он жив, — сказал Дрю, — но жизнь еле теплится. Тот, кто стрелял, решил, что убил его.
— Должно быть, индейцы, — отозвался Терри.
— Разве только они подковали своих лошадей, — хмыкнул Коротышка, глядя на землю. — Здесь три разных отпечатка подков.
— Сукин сын! — выругался Терри. — Дядя Керби взял двух коней. Стало быть, убийца действовал в одиночку, ведь индейцы не подковывают лошадей.
— И потом, бандиты либо индейцы увели бы лошадей Кингсли, — подтвердил Коротышка.
Дрю молчал. Замолчали и другие. Картина прояснялась. Тот, кто стрелял в Керби, хотел именно убить его.
— Как он, Скотта? — спросил наконец Коротышка.
— Голова задета, но крови вытекло немного. Вторая пуля прошла навылет, и он потерял чертовски много крови. Лучше бы поскорее доставить его к Джеду.
Терри Кингсли выпрямился.
— Я положу его к себе на лошадь.
Дрю кивнул.
— Только я вначале попробую его напоить. Он уже давно лежит без сознания.
Коротышка подал ему флягу, и Дрю уронил несколько капель на пересохшие губы Кингсли. Раненый не шелохнулся.
Коротышка и Дрю бережно уложили тело Керби на спину лошади Терри. До лагеря почти десять миль — а это долгий путь.* * * Когда Габриэль увидела трех всадников, сердце ее подпрыгнуло от облегчения — и в то же время страха. Дрю был жив и явно невредим, он высоко и прямо, как обычно, держался в седле… но перед Терри, поперек лошади, лежал человек, и она вскоре разглядела, что это Керби Кингсли.
Всадники прямиком направились к главному фургону. Коротышка соскочил на землю и бросил поводья Габриэль:
— Эй, Шкет, позаботься о моей лошади.
