— Как думаешь, полковник в самом деле убил майора Сиверли? — поинтересовался аббат.
— Уверен, что нет. Я думаю, что злодеем является человек по имени Эдуард Твелветри, который был связан с Сиверли деловыми отношениями.
— Деловыми?
Джейми неопределенно помахал рукой в воздухе. Его ушибленное плечо горело огнем, когда он шевелил рукой и болело до самой кости в состоянии покоя. Его задница была в не лучшем состоянии после нескольких часов гребли на узком и жестком сиденье лодки.
— Не могу сказать точно. Конечно, деньги и, возможно, политика. — Он видел, как белые брови аббата поднялись на лоб, а зеленые глаза округлились. Джейми устало улыбнулся. — Человека, которого я привел с собой зовут Тобиас Куинн. Это он рассказал мне о вас и о чаше.
— Я помню, — пробормотал аббат. — Но я не мог упоминать о нем, учитывая тайну исповеди.
Улыбка Джейми стала еще шире.
— Да, отец. Я знаю. Но теперь я хочу сказать, что намерения Тоби Куинна не являются частью моей исповеди, и он не скрывает их от вас. Может быть, вы поговорите с ним? Помолитесь за него?
— Я так и сделаю, мо mhic, — сказал отец Майкл, и его лицо засветилось настороженным интересом. — А ты сказал ему, что сталось с чашей?
Неожиданная дрожь пробежала по позвоночнику Джейми.
— Он знает, — ответил он немного сухо. — Я оставлю это между вами. Я не хочу ничего слышать о ней снова.
Настоятель несколько секунд смотрел на Джейми, затем поднял руку.
— Или с миром, мо mhic, — сказал он тихо. — И пусть Иисус, Мария и Бог-отец пребудут с тобой.
Грей нашел Джейми сидящим на каменной скамье у кладбищенской стены. Он выглядел опустошенным, бледным и растрепанным, с блуждающими глазами, что Джейми признал за последствия воздействия лекарства Куинна.
— У вас были галлюцинации? — спросил он не без сочувствия.
Грей кивнул и сел рядом.
— Я не хочу вам о них рассказывать, а вы не захотите узнать, — сказал он. — Уж поверьте.
Джейми подумал, что оба утверждения, скорее всего, правда, и вместо этого спросил:
— А как наш малыш Берд?
Грей немного оживился и даже смог вяло улыбнуться.
— Брат лекарь достал пулю. Он говорит, что повреждены только мышцы, кость цела, у мальчика небольшой жар, но, с Божьего благословения, через день-два все будет хорошо. Когда я видел его в последний раз, Том сидел на кровати и ел кашу с молоком и медом.
Желудок Джейми заурчал при упоминании о еде. Но все же надо было обсудить несколько первоочередных вопросов.
— Думаете, оно того стоило? — спросил он, подняв бровь.
— Что? — Грей наклонился вперед, потирая ладонью заросший щетиной подбородок.
— Том Берд. Ему повезло и вам тоже, но вас обоих могли убить. Или схватить.
— А так же вас и Куинна. Да. Мы все рисковали. — он сидел неподвижно, наблюдая за маленькой зеленой гусеницей на краю скамейки. — Хотите сказать, что я сделал глупость, когда попросил вас вытащить меня из Атлона?
— Если бы я так думал, то не пришел бы за вами, — прямо сказал Джейми. — Но я хочу знать, за что я рискую жизнью, когда приходится это делать.
— Убедительный довод. — Грей положил палец, пытаясь заманить на него гусеницу, но умное насекомое слепо ткнувшись в его ноготь, решило, что здесь ничего съедобного не найдется, внезапно свалилось со скамейки, покачалось на тонкой шелковой нити и исчезло в траве. — Эдуард Твелветри, — сказал он. — Я уверен, что это он убил майора Сиверли.
— Почему?
— Почему он это сделал, или почему я так думаю? — не дожидаясь ответа Джейми, Грей решил ответить на оба вопроса.
— Экономический интерес, для начала. Я думаю, что между ними существовало некое финансовое соглашение. Я говорил вам о бумагах, которые они смотрели, когда я был у Сиверли в первый раз? Я не финансист, но даже я распознаю фунты, шиллинги и пенсы, написанные на листе бумаги. Они проверяли какие-то счета. И тот сундучок был заполнен совсем не крыжовником. Итак, у Сиверли были деньги, и мы знаем, что он участвует в некоем предприятии, которое очень напоминает якобитский заговор. Я не могу сказать, вовлечен ли в него Твелветри. Возможно, что нет. — Он снова потер лицо и немного ожил. — Мне трудно поверить, что он, его семья… Ну, они конечно чертовы содомиты, но преданные короне солдаты из поколения в поколение. Я не могу поверить, что он решился на измену.
— Так вы считаете, что он обнаружил ваш интерес к Сиверли и убил его, опасаясь разоблачения заговора? Независимо от того, что представляет из себя этот заговор?
— Да. Это логичное предположение. Бесчестным с его стороны было бы покончить с Сиверли, чтобы присвоить все деньги после того, как он узнал о заговоре. Но дело в том… — Грей заговорил медленнее, подбирая слова. — Что бы там ни произошло, если убийство связано с деньгами, мы можем найти доказательства в бумагах Сиверли.
Ладонь Грея сжалась в кулак, и он бессознательно бил себя по колену в такт словам.
— Мне нужно попасть в дом и забрать эти документы. Если существуют какие-либо доказательства причастности Сиверли и Твелветри к политическому заговору, мы найдем их там.
