Обратных же примеров — масса. Можно только поражаться стойкости и терпению Кристины Орбакайте, пережившей тот сложный период, когда ее как певицу воспринимали исключительно в качестве маминой дочки, невест зачем взявшейся за микрофон, и по известным причинам обзывали при этом чучелом. В какой-то момент скептики были вынуждены признать: голос у девушки все-таки присутствует; в КВН соответствующие шутки по этому поводу резко прекратились, потеряв актуальность. Лучшим доказательством того, что Орбакайте не теряется даже на фоне способностей Аллы Борисовны, может служить хотя бы ее пронзительное исполнение «Ты на свете есть». Прецедентами того же плана на нашей поп-сцене можно считать Владимира Преснякова, Анжелику Варум и Дмитрия Маликова. В джазовой среде ярким примером преемственности является семейный ансамбль «Новое поколение», в котором Игорь Бриль[24] играет со своими сыновьями-близнецами Дмитрием и Александром. Бриль рассказывал мне, что, будучи «не лучшим отцом в мире», он просто не имел времени Как-то наставлять молодых людей и помогать им. Просто один раз Игорь пришел в училище, когда его сыновья сдавали экзамен, послушал их игру и понял, насколько талантливые ребята у него выросли. На западной музыкальной сцене помимо Иглесиаса-младшего тоже достаточно подобных примеров: Лайза Миннелли (дочь Джуди Гарленд), Нора Джонс[25], сын большого папочки Джейкоб Дилан. В последнем случае, на мой взгляд, можно говорить даже о превосходстве младшего поколения над старшим: группу «Wall-flowers» едва ли назовешь великой, однако ее песни мне всегда казались куда более интересными, чем гиперкультовые вещи Боба Дилана, как бы крамольно это ни звучало.
В кино традиция передачи творческих способное генным способом заметна еще более явно. Причем совсем не обязательно знаменитый родитель был силен именно данном виде искусства. Это может быть литература, как случаях с Никитой Михалковым и Андреем Тарковским, или та же музыка, как показывает пример Анастасии Вертинской (называть имена предков, думаю, излишне), количество же кинодинастий, видимо, и вовсе сложно посчитать даже приблизительно: Петр и Валерий Тодоровские, Сергей и Федор Бондарчуки, Олег и Антон Табаковы, Брюс и Брэндон Ли, Мартин и Чарли Шин, Керк и Майкл Дугласы, Дарио и Азия Ардженто[26], Бодров-старший и Бодров-младший. Можно, конечно, спорить до хрипоты, пытаясь определить глубину пропасти, разделяющей уровни таланта этих людей, или же ее полное отсутствие, но в любом случае о том, что природа отдыхает, в данном случае говорит абсурдно.
— Говорят, у ди-джеев все пластинки бракованные.
— Это почему же?
— А они с дырками посередине.
С тем, что клубная культура со всей ее атрибутикой экстази до вызывающей манеры одеваться — в основном дело рук молодежи, спорить, в принципе, сложно. Однако то, что прикладывают к ней руку исключительно неоперившиеся безусые юнцы и такие же молокососы являются ее единственными потребителями, — большой и весьма спорный миф. Самое яркое свое воплощение он получил в обобщенно-искривленном образе человека, который находится в эпицентре этого явления, — ди-джея. Считается, что музыку для тинейджеров делают сами же тинейджеры, а для музыкантов постарше это зазорное и порочащее их занятие.
Для кого-то это наверняка будет шоком, но такова реальность: тщательный анализ паспортных данных и биографий полусотни самых знаменитых ди-джеев мира рисует следующую картину: это человек в возрасте «под сорок», обладающий IQ выше среднего, имеющий семью и детей, ведущий размеренный образ жизни, не отличающийся большим количеством вредных привычек и вообще «лапочка». Наиболее яркой персоной в данном смысле является Моби, урожденный Ричард Мелвилл, правнучатый племянник Германа Мелвилла — автора романа «Моби Дик» (откуда у него и прозвище такое). Моби, помимо того что ничего не курит, не пьет и не колется, еще и вегетарианец, борец за права животных, участник движения «Гринпис», прилежно верующий христианин.
