Глупо спорить с тем, что тот же Голливуд производит массу низкопробных картин, где показать насилие — это самоцель, за которой не скрывается даже намека на проблемность и драматизм. Однако настоящий резонанс в обществе (вплоть до судебных процессов против авторов) вызывают именно художественно сильные фильмы, которые созданы не как хит-парад методов членовредительства, а как попытка разобраться в насилии как явлении. Тут-то и наступает час пик для режиссеров, которым приходится долго и обстоятельно объяснять, что они никого не пытались наставить на путь крови. Пожалуй, самым популярным примером здесь может быть случай с фильмом «Прирожденные убийцы» (1994) Оливера Стоуна. Разнузданность двух 1-летних подростков — парня и девушки, — убивших в 1995 году продавщицу магазина, была не ахти каким событием для американской криминальной истории. Но в процессе судебного разбирательства выяснилось, что, прежде чем пойти на дело, парочка вдоволь насмотрелась фильма Стоуна, возомнила себя блиставшим там дуэтом Мики-Мэлори и, вдохновленная, пошла грабить супермаркет, что в итоге и привело к трагедии. Семья убитой продавщицы, прознав об этом, немедленно подала в суд на режиссера, обвиняя его, грубо говоря, в подстрекательстве. В это нелегко поверить, но процесс продолжался около пяти лет, прежде чем судьи все-таки вынесли вердикт, который провозгласил Стоуна невиновным. Роберт Шварц, представитель компании «Warner Bros.», выпустившей фильм, так высказался по этому поводу: «Такое решение — это своевременное подтверждение пункта закона, по которому нельзя обвинять режиссеров, композиторов и авторов в криминальных действиях людей, которые не могут понять, что они смотрят, слушают или читают». Шварц называл тех, кто думает, будто фильмы вроде «Прирожденных убийц» призывают к насилию, людьми, не способными в силу своего низкого культурного уровня воспринимать художественные произведения адекватно.
Среди других картин, подвергавшихся общественному презрению (пусть и не доходившему до зала суда), можно вспомнить и «Королевскую битву» Такеши Китано, и «Заводной апельсин» Стенли Кубрика. За огромным количеством мертвых тел и потоками крови мало кому сразу удавалось рассмотреть творчески переработанную метафору «Повелителя мух» Уильяма Голдинга или тщательное исследование проблемы подростковой агрессии. То, с каким восторгом приняли в свое время «Молчание ягнят» (фильм, одаренный пятью «Оскарами»), было скорее исключением из правил.
Особым явлением в киноистории остаются фильмы, к созданию которых приложил руку Квентин Тарантино. «Бульварное чтиво» — это замечательный пример иронично — пародийного изображения насилия на экране. Мозги, расплескавшиеся на заднем стекле автомобиля, здесь являются не причиной для особенных драматических переживаний, а материалом для создания комического эффекта. Обвинять Тарантино в пропаганде насилия было бы так же странно, как, к примеру, бичевать Салтыкова-Щедрина за то, что он обстоятельно описывал тупость градоначальников в «Истории одного города». Подобные фильмы являются отличным поводом для того, чтобы поразмышлять над ценностью отдельной человеческой жизни в современном мире.
Одним словом, если дети в подвале играют в гестапо или «слетевший с катушек» моралист начинает изысканно умерщвлять согрешивших соотечественников, в этом виноваты не Леонид Броневой, бесподобно сыгравший шефа гитлеровской конторы палачей в «фильме про Штирлица», или Кевин Спейси, не менее талантливо изобразивший серийного убийцу в фильме «Семь», и даже не режиссеры этих фильмов.
Точно так же и Людвиг ван Бетховен совершенно ни при чем, когда герой Гэри Олдмена в «Леоне» под впечатлением его музыки (и, прошу заметить, под воздействием наркотиков) щедро выносит смертельные приговоры. Как сказал бы Михаил Михайлович Жванецкий, «тут дело в консерватории».
Нашему актеру звонит Голливудский продюсер:
— Мы вас утвердили на главную роль: гонорар — миллион долларов, съемки в Америке, в Африке, в Европе.
— А когда начало съемок?
— 30 декабря.
— Не-е-е… Я не могу, у меня «елки».
Отношение к Голливуду у нас сложилось, мягко говоря, неоднозначное. С одной стороны, преклонение перед актерами советской школы как лучшими в мире, с другой же — повально-пристальное внимание практически ко всему, что происходит в Калифорнии. Когда эти самые советские (или постсоветские) актеры собирают чемоданы и отправляются за океан, за них, как правило, радуются. Или завидуют им. Однако мнение о том, что сам переезд в апартаменты «фабрики грез» является несомненным «карьерно-творческим» успехом, — заблуждение.
