Ру Пол, пожалуй, самый знаменитый в мире трансвестит. Иными словами, человек, который прекрасно чувствует себя в том теле, которое досталось ему от природы, но в своем имидже использует повадки и принадлежности противоположного пола. Ру Пол с детства мечтал одеваться, краситься, вести себя, как женщина, но никогда не думал о хирургическом вмешательстве и смене пола. Для него всегда был привлекателен антураж, окружающий жизнь представительниц прекрасного пола. Из-за этой ауры они казались ему существами более естественными и привлекательными. В своих песнях, книгах, киноролях, телепроектах, в бизнесе Ру Пол, как правило, предстает мужчиной, которого не отличишь от женщины. Он какое-то время работал даже супермоделью, и довольно успешно. Этот человек стал символом трансвестизма мирового масштаба, своеобразным эталоном для всех склонных к такому же увлечению. Трансвеститы — люди, ведущие увлекательную, прочувствованную игру, корни которой следует искать еще в традициях средневекового карнавала. Не являются исключениями и наши «звезды» трансвестит-шоу — Андрей Данил о и Александр Песков. Верка Сердючка — это, конечно, не настолько серьезно, как Ру Пол, но и тот и другой случай к транссексуальным превращениям никакого отношения не имеют.
Тем, кто уже разобрался в понятии «трансвестизм», ясно, что Дана Интернешнл — это совсем другая история. Она как раз транссексуал — человек, который до 21-летнего возраста был юношей по имени Аарон Коэн, а в один прекрасный день на операционном столе лондонской клиники превратился в девушку. В тинейджерском возрасте Аарон почувствовал, что мужские поцелуи доставляют ему куда большее удовольствие, чем нежности с женщинами. Его жизнь превратилась в сплошное мучение. Уравновесить диссонанс души и тела могло только вмешательство в физиологию, и поэтому парень без тени сомнений решился на серьезный шаг. Транссексуал — уже не игра вроде трансвестизма, это посерьезнее. Поэтому Дана Интернешнл — отнюдь не самая желанная персона в мире шоу-бизнеса. Периодически ей приходится доказывать, что она вполне нормальный человек, а не потенциальный клиент психушки. Факт выигрыша ею Гран-при конкурса «Евровидение» в 1998 году до сих пор трактуется многими как нонсенс и большое упущение. Ортодоксальные иудеи на ее родине в Израиле до сих пор не унимаются. Телеканалы десять раз подумают, прежде чем возьмут ее клипы в ротацию. Дана нтернешнл — это кость в горле всего счастливого, довольного своими природными половыми признаками и погрязшего в стереотипах человечества именно потому, что она — транссексуал.
Шел как-то путник через кладбище. Набрел на костер, у которого сидел и грелся человек. Прохожий подсел к нему и начал рассказывать о том, как боится покойников. А его новый знакомый удивленно спрашивает:
— А чего нас бояться-то?
Это один из самых упрощенно и, как следствие, превратно понимаемых киножанров. Триллеру часто приписывают признаки фильмов ужасов и одну из их основных функций — способность наводить ужас на зрителя. Непременной движущей силой, поднимающей уровень адреналина в крови здесь, как правило, является неугомонное существо с бензопилой, тесаком или бейсбольной битой. Иными словами, существует весьма распространенное мнение, будто триллеры — фильмы о маньяках. И это заблуждение.
Уже только обратившись к точному переводу английского слова thrill («сильное волнение, трепет»), можно заподозрить в таком подходе к делу что-то неладное. Задача фильма этого жанра — вызывать смутную тревогу, сильное психическое напряжение, душевный неуют. Подобные эмоции стимулируются буквально каждым кадром настоящего триллера, они составляют его атмосферу. Присутствие в сюжете какого-нибудь кровожадного субъекта и, соответственно, изрядного количества трупов в данном случае совсем не обязательно. Свихнувшиеся и неуравновешенные рубаки и душегубцы — это факультативная часть фильмов данного жанра. Именно поэтому картины о маньяках — всего лишь одна из разновидностей триллеров, и какой-нибудь «Доктор Хи-Хи» отнюдь не является эталоном жанра. Кроме того, несмотря на сходство ощущения «смутной тревоги» с чувством страха, между классическим триллером и классическим фильмом ужасов существует не всегда заметная, но, тем не менее, четкая грань. На то, что в «ужасняках» традиционно показывается во всей красе, триллеры только намекают. У Дэвида Линча камера может так и не повернуть за угол здания, за которым скрывается что — то невероятно пугающее, и от этого становится еще более не по себе, чем если бы нам в упор показали, как восемь зомби обедают свежепойманным бедолагой.
