Оператор тут же сделал крупный план лица Маккензи для пущего эффекта. Она похлопала ресницами, вся из себя невинная, а потом достала свой блеск для губ «Сладкая яростная месть» и накрасилась им слоев этак в семь.
– Расскажи нам все, дорогуша! Тебе сразу станет легче! Ты же явно беспокоишься о своей подруге Никки, – подначивала ее режиссерша. – Что ты можешь рассказать об этом парне из группы?
Маккензи глубоко вздохнула и промокнула несуществующие слезы, чтобы повысить накал страстей.
– Ну, я обычно не сплетничаю, но у них с Никки такие отношения: то есть, то нет. Ох, ужас, это все ТАК неправильно! Они только и делают, что спорят, и Никки всем этим сыта по горло. У меня нехорошее предчувствие, что Никки бросит его завтра. Или ОН бросит ее, когда увидит всю эту грязь по телевизору! Это будет УЖАСНО! Ужасно ИНТЕРЕСНО!
Я ПОВЕРИТЬ не могла, что эта особа вот так вот ВРЕТ на камеру! Ни стыда ни совести!! Божечки мои! Я еле сдержалась, чтобы не подойти и не стереть с ее лица эту мерзкую ухмылочку!
Маккензи смотрела прямо в камеру, притворяясь, что расстроена.
– Я вас предупреждаю! Скоро тут все захлестнет ЦУНАМИ скандала. Боюсь, это может навредить музыкальной карьере Никки и будет очень унизительно для БРЕНДОНА.
Затем она прикрыла рот рукой, будто бы в ужасе.
– ОЙ! Я только что ляпнула его ИМЯ?! Я уже сказала слишком много! Как их подруга, я должна уважать их личные тайны. Простите!
– Вообще-то ты рассказала нам очень ценную информацию! – радовалась режиссерша. – Рейтинги у этой серии будут выше крыши! Я наверняка получу за нее «Эмми»!
Маккензи улыбнулась, захлопала глазками и принялась накручивать прядку волос на палец. Ясно было, что она пытается загипнотизировать режиссершу и подчинить ее своей злобной воле. Я-то ЗНАЛА, чего она добивается.
– Ну, я думаю, вы заслуживаете премии! Как насчет сериала обо МНЕ и о моей ВЫДАЮЩЕЙСЯ жизни? Я СУПЕРталантливо танцую и создаю коллекции одежды, а моя тетя Кларисса владеет…
Но режиссерша полностью проигнорировала ее болтовню.
– О’кей, ребята, внимание! Завтра мы снимаем Никки каждую секунду, весь день. Не выпускайте ее из вида, поняли? И нам понадобится еще одна камера, чтобы следить за этим парнем, Брендоном. Кто-нибудь, достаньте мне его расписание уроков!
Неожиданно у меня скрутило живот.
Сейчас я прячусь в библиотеке, записываю все это. Как хорошо, что я через пятнадцать минут ухожу к зубному. Я все еще в шоке от того, что Маккензи сделала что-то настолько МЕРЗКОЕ!
У меня нет выбора: надо предупредить Брендона! Пока еще не слишком поздно!!
Не знаю, приду ли я КОГДА-НИБУДЬ в себя после того, что учудила Маккензи. Вот так выставить Брендона бессердечным придурком в безумном любовном треугольнике со мной и Маккензи – это просто УЖАСНО!
Я решила избегать съемочной группы весь день, а потом как-нибудь оторваться от них и тайно встретиться с Брендоном после школы. Нужно его ПРЕДУПРЕДИТЬ! Хотя по школе ходит столько сплетен, что он наверняка уже в курсе, что телевизионщики собираются устроить на него охоту. Бедняга!
Прежде чем идти на уроки, я решила дойти до шкафчика и взять оттуда ВСЕ учебники. В первую очередь меня будут искать именно у шкафчика, так что там показываться НЕ СТОИТ.
Я пряталась в кладовке уборщицы, пока коридоры не опустели. Затем я чуть ли не на цыпочках прокралась к шкафчику. Все шло прекрасно, пока…
Ох, ЧЕРТ!! Меня окружили! ПОЙМАЛИ! Как испуганную маленькую мышку в смертоносную стальную ЛОВУШКУ! Но в отличие от мышки у меня не было возможности отгрызть себе ногу, чтобы сбежать! Извините, я в отчаянии.
– Привет, Никки! Мы тебя снимаем! – сказала режиссерша. – Сегодня мы сделали специальные карточки с подсказками, чтобы помочь тебе. Просто читай, что написано, так чтобы мы почувствовали твою боль. О’кей?
– Читать по подсказкам? – Я взглянула на первую карточку в руках у помощника режиссера и прочитала вслух:
– Между мной и Брендоном все кончено… Что?!
Так, все вышло из-под контроля.
– Вообще-то это неправда. Э-э, можно выключить камеру на минутку? Я просто не могу такое сказать!
– Но ты уже сказала! Немножко смонтируем – и будет идеально. Продолжай в том же духе! – радостно объявила режиссерша.
Божечки мои! Я ТАК разозлилась! Очевидно было, что спокойно поговорить с этими людьми не выйдет. Я решила, что будет умнее притвориться, что делаю все, как они сказали. Больше всего я жалела, что НЕ принесла с собой красную краску. Тогда можно было бы ЗАТЕРРОРИЗИРОВАТЬ съемочную группу Ветряночным Апокалипсисом, Часть 2!
– Так когда ты собираешься бросить этого Брендона? – спросила режиссерша. – Я подумала, здесь можно взять общий план и пустить эмо-музычку, чтобы задать настроение. Ваше расставание будет ПОТРЯСАЮЩИМ! Извини, конечно…
– Э-э, вообще-то у меня сейчас урок! Но можем встретиться сразу после него здесь, у шкафчика, – соврала я.
– Отлично! Будем ждать, – сказала режиссерша и показала мне большие пальцы.
