— Пока все не утрясется, в Россию ни ногой.
Спустя две недели ему позвонила Даша и радостно заявила, что у нее родилась грандиозная идея снять реалити-фильм.
— Папочка, ты не представляешь, что это будет! Когда доктор привез нас в этот замок, я поначалу расстроилась, а потом…
Она рассказала, как обнаружила потайные ходы, ведущие во все комнаты, как она соберет блогеров и как рекламодатели выстроятся к ней в очередь. А главное, с каким триумфом она вернет себе былую славу в Интернете.
— Отстань ты от своего Интернета, — сказал тогда Лукашин. — Я начал процедуру по переводу на твое имя нашей дочерней компании. Займись наконец нормальным делом.
— Ничего ты не понимаешь, — капризно ответила Даша, — Интернет — это реальный лайф, все остальное отстой.
— Ладно, — согласился Лукашин, не в силах бороться со своей отцовской любовью, — только ты как Даша Лукас в Интернете больше не существуешь.
— Я знаю, — бодро ответила та, — я зарегистрировалась под именем Эмма Сивачева. Правда, звучно?
Они еще долго разговаривали, обсуждали сценарий и кому из известных фирм можно сделать рекламное предложение. Она в красках рассказывала, как будет пугать этих недотеп и как те в панике будут подозревать друг друга и обливать грязью. Про смерть Юлии Продан больше не вспоминали, словно этого и не было вовсе.
Борис Анатольевич открыл глаза и ровным тоном ответил:
— Моя дочь второго августа находилась на даче.
— Это кто-то может подтвердить? — Ильин достал из кармана блокнот и сделал запись.
— Да.
— Кто?
— Прислуга, охрана, — задумчиво произнес Лукашин.
— Вы можете предоставить их имена и фамилии? — продолжал расспросы Андрей.
— Я скажу своему секретарю, она подготовит для вас списки.
— Простите, а у вас, случайно, нет с собой фотографии вашей дочери? — спросил Ильин, переводя взгляд с Лукашина на фоторамки.
Борис Анатольевич ухмыльнулся, потянулся через стол и повернул одну рамку к Андрею. На фото был изображен профиль улыбающейся девушки с собранными в тугой хвост каштановыми волосами. Ильина передернуло, этот профиль он видел на мониторе Красавиной, когда та потеряла сознание. Еще ему вспомнились слова: «Это последнее видео Юлии с опен-эйра». Не отводя взгляда с фотографии, Андрей спросил:
— А как вы объясните тот факт, что свидетели видели вашу дочь вместе с жертвой именно второго августа на заправке близ деревни Щербаково?
— Этого не может быть, — немного раздраженно заговорил Лукашин. — Она была на даче.
— А как же розовый джип «Вранглер»? — Ильин хитро прищурился и метнул подозрительный взгляд на хозяина офиса.
Лукашин рассмеялся, выдвинул ящик стола, вынул оттуда стопку бумаг и пренебрежительно бросил ее ближе к Ильину.
— Это копия заявления об угоне джипа «Вранглер». Принято Одинцовским городским отделом полиции тридцать первого июля сего года. Отметку видите? — Он ткнул пальцем в документы. — Поэтому, кого видели ваши свидетели близ деревни Щербаково, неизвестно.
Перелистывая бумаги, Андрей решил выложить последний заготовленный козырь.
— На месте преступления был обнаружен телефон, приобретенный вами во Франции для дочери.
— Послушай, подполковник, — взорвался Лукашин, беспардонно перейдя на ты, — к заявлению прилагается список вещей, находившихся в джипе. За номером один там указан телефон, инкрустированный кристаллами «Сваровски». Еще вопросы есть?
— Ну зачем же так волноваться? — успокаивающе промурлыкал Ильин. — Я умею читать. — Он сложил бумаги и спросил: — Я заберу это, с вашего позволения?
— Да, пожалуйста, — бросил Лукашин. — Теперь все?
— Да, — поднимаясь, ответил Ильин. — Пойдем, лейтенант, — он взглядом показал Алексею на лифт, — не то на поезд опоздаем. Прошу простить, служба. — Эта фраза относилась уже к Лукашину.
Тот подался вперед, словно хотел добавить еще что-то, но остановился и только сквозь зубы процедил:
— Скатертью дорога.
Дойдя до лифта, Ильин вдруг резко обернулся и громко спросил:
— А где сейчас ваша дочь?
— Дома, — дернувшись ответил Лукашин, — в Лос-Анджелесе.
— Ну да, — Ильин театрально хлопнул себя по лбу, — как же я мог забыть — она же гражданка США.
— Именно, и ехать в Россию она не собирается.
— Что ж, Леха, — иронично сказал Ильин недоуменно уставившемуся на него Копылову, — видать, руки у нас коротки до Америки дотянуться.
— Блин, Михалыч, стопудово это она Продан грохнула, а батя ее выгораживает, — подпрыгивал Копылов от переполнявших его эмоций. — Круто ты этого бобра за жабры взял: «Где сейчас ваша дочь?» — повторил лейтенант слова Ильина. — Я думал, он вместе с креслом до потолка подскочит. Я сам чуть не офигел от такого напора. Будем допрашивать персонал дачи?
Андрей неопределенно пожал плечами.
Они стояли на улице, подняв глаза на небоскреб, как бы в его лице прощаясь со столицей.
