Держась из последних сил, я попыталась сфокусировать взгляд на лицах дикого народа. Вождь, судя по короне и наличию посоха, сурово взглянул на одного из чудаковатой наружности мужичкой.
— Ваютули позовули? — вымолвило чудо современной археологии, смерив меня напряженным взглядом.
— Предсказули Огонаули! — поспешно отозвался абориген, которому и был задан вопрос. — Ю, — тут последовал неприличный указывающий жест в мою сторону. — инденчули парнаджули…
Разбираться в его словах дальше сил не осталось. Я молча следила за его жестами: прикосновение к волосам, тычок пальцем в меня, обводящий жест на себя, и снова мужичок ткнул указывающим перстом в меня. Похоже, ребята тоже заметили мои отличия от них и незамедлительно решили поделиться новостью с начальством. Вождем, то есть. А то он и сам не видит, что я для их образа жизни странноватая.
Не знаю, что сказал вождю мужичок, но тот поспешно прошествовал ко мне, попинал ногой кроссовок, словно опасаясь, что я сейчас нападу на его коронованную персону и подлым образом украду последний костяной посох. Больно надо…мне бы врача и поспать.
После чего мужчина очень галантным жестом протянул руку. Недоверчиво оглядев представленную конечность, я осторожно вложила свою ладонь в его. Можно ли считать этот жест установлением контакта с диким племенем? Наверное, да.
К слову, стоит пересмотреть мое мнение о ступени их развития. Не думаю, что в аграрном обществе было распространено помогать даме подняться, протянув руку. А раз местное племя знакомо с этикетом, то я искренне надеюсь, что они смогут оказать мне первую медицинскую помощь. Хотя, если судить по инциденту с посохом, то эти скорее добьют…
Шли мы долго и медленно, или так показалось мне из-за нестабильного состояния. Ладонь у вождя оказалась маленькой и теплой.
Проводили меня, как оказалось, к общему кострищу. Всюду слышались крики, улюлюканье, смех и странные мотивы песен. Вокруг собралось огромное количество людей, со странным благоговением разглядывающих меня. Но это не нервировало как обычно. Если честно, то это было последним, что волновало сейчас. И без того плачевное состояние грозило перерасти в глобальную проблему. Я уже с трудом различала окружающую обстановку.
Вождь что-то кричал, размахивая посохом. Племя вторило ему поддерживающими возгласами, заставляя морщиться от громких звуков. И когда мужчина, держащий меня за руку, что-то вновь произнес, я рухнула в обморок.
Чертово шоу…
Пробуждение застало меня на рассвете. Лучи солнца, проскользнув сквозь неприкрытые отверстия под потолком шалаша, коварно ударили светом по глазам, заставляя вздрогнуть и проснуться.
Помещение, в котором я находилось, было конусообразным. Отсутствовали углы, высокий потолок, поддерживаемый основательной толщины палкой, земляной пол с наваленными поверх шкурами — этакий вигвам индейцев Северной Америки. Впрочем, на сколько мне известно с уроков истории, современные индейцы использовали вигвамы в качестве обрядовых помещений для привлечения туристов.
В этом же строении явно жили. В центре, практически рядом с удерживающей балкой, находилось обложенное камнями кострище. И, если судить по скопившемуся на нем налету сажи, используется оно достаточно часто. Даже сейчас от него исходил тонкий дымок.
Также в помещении находились копья различной длинны, внешнего вида и, вероятно, предназначения. Здесь же стоял сундук, накрытый кожаной материей и служивший, судя по наставленным скляночкам, столиком.
А вообще, помещение, конечно, напоминало вигвам, вот только индейцы Северной Америки не держали в своем быту сундуков. Его конструкция слишком сложна для людей, находящемся на их уровне развития. Все же нужно уметь высекать из дерева, рассчитывать размеры, да и крепления ведь где-то добывать нужно. Значит, общество этих людей более развито, чем я подумала только увидев их. Хотя, что еще я могла предположить, глядя на их скачки у костра?
Сев на широкую лавку, накрытую чьим-то мехом, я поморщилась от тупой боли в каждой частичке израненного тела. Впрочем, нельзя не заметить, что в сравнении с вчерашней острой болью, отзывающейся мутной пеленой перед глазами и туманом в рассудке, сегодняшняя боль вызывала лишь раздражение.
Откинув пушистую накидку из шкуры несчастного почившегося животного, я с удивлением обозрела на себе отсутствие прежней одежды. Сейчас я была лишь в своем нижнем белье и серой рубахе из грубого материала, напоминающего собой мешковину. Впрочем, чистая одежда в любом случае лучше грязной. Нужно будет поблагодарить неизвестный народец.
Опустившись на ноги, я с радостью приметила свои кроссовки, кем-то заботливо оставленные у подножия лавки. Натянув на ноги чудо современного дизайнера, я неспешно прогулялась по строению. Особое внимание уделила скляночкам, расположившемся на сундуке.
