Следующие несколько часов пронеслись словно в бреду. Даже побег от мутировавшего зверя показался ь мне чем-то обыденным, словно бы неопасным. Голову пронзали разряды напряжения, ноги и руки были ватными. Я могла думать только о том, что нужно БЕЖАТЬ. Срываться прямо сейчас и бежать!
Я пыталась устроить побег несколько раз после того, как Портута сжалилась над моими затекшими конечностями и развязала меня. В первый раз, когда она ненадолго покинула типи. Я подскочила, не обращая внимания на пронзающую боль в конечностях, бросилась к выходу, несколько раз упав и больно ударившись из-за того, что онемевшие ноги не держали. Я выскочила из типи, но была грубым ударом свалена на землю. Типи Портуты охраняли десять вооруженных копьями мужчин. Те не постеснялись зашвырнуть меня обратно, пнув несколько раз для того, чтобы я запомнила урок. После чего они снова связали меня, затянув веревки так, что из содранных конечностей заструилась кровь. Уходя, каждый пожелал оставить мне несколько оглушительных пощечин.
Приходила в чувство я долго. Портута успела вернуться, принеся какие-то травы. Увидев меня, она осуждающе посмотрела и произнесла что-то, что было расшифровано мной как просьба не нарываться.
Мне было плохо. На губах засохла корочка крови, появившаяся во рту после серии увесистых пинков под ребра. Я не могла решить, что болело сильнее: тело или скулы, на которых остались царапины после воспитательных мер охранников. Уроды!
Портута дала мне какую-то жидкость, призванную, видимо, облегчить мои страдания. Действительно, через некоторое время я почувствовала себя лучше и решилась на второй побег. Пока Портута что-то сосредоточенно дробила у кострища и не обращала на меня внимания, я сняла с копья острый наконечник и порезала ими веревки. Помня о том, что у выхода стоят охранники, я решила разрезать кожаную обивку типи.
Воспользовавшись тем, что женщина переливала горячую жидкость из котелка в свои скляночки и была крайне сосредоточена на том, чтобы не обжечь себе руки, я резко подскочила и разрезала обивку вигвама. Проскочив через импровизированный выход, я рванула в сторону леса, наплевав на то, куда бегу. В голове билась мысль о том, что сейчас главное оторваться от них, а о направлении в резиденцию Арчибальдов подумаю позже.
Чертовы изверги…Сжечь заживо! Это же надо додуматься!
Но меня достаточно быстро догнали и, не церемонясь, шибанули копьем по голове, вырывая крик боли. Я упала.
Кровопотеря в купе со стрессом пережитых дней заставляли путаться в пространстве. Вдоволь насладившись моим избиение, охранники потащили меня обратно в поселение. Когда эти сволочи волокли меня по земле, не особо заботясь о самочувствии, я медленно теряла сознание. Очутившись в типи Портуты мне безжалостно надавали по щекам, приводя в сознание. Еще и обмакнули головой в ледяную воду для надежности. А то, что я чуть не захлебнулась, им было абсолютно безразлично.
Перед глазами все плыло. Я давно перестала понимать, что происходит. Сознание балансировало на грани черного беспамятства. Но я держалась, боясь упустить тот момент, когда снова можно будет попытаться сбежать.
Портута готовила меня к обряду. Расчесывала гребешком волосы, обтирала тело от крови, наносила узоры странной консистенцией, отдаленно напоминающей краску. Даже переодела в ритуальный костюм и надела на голову повязку с перьями. Кроссовки она безжалостно сняла, отшвырнув в тень пространства.
Я слабо осознавала процесс подготовки к жертвоприношению, то проваливаясь в темноту, то просыпаясь. Однако то, что она сняла с моей шеи маячок, я запомнила. Это произвело эффект ледяной воды.
Я взбесилась, оттолкнула женщину и рванула в ту строну, куда Портута выбросила подвеску в форме птички. Упиревшись руками в ковры, я пыталась найти маячок, борясь с головокружением. Получалось плохо. В какой-то момент я рухнула на пол, не в силах больше подняться.
Это был конец…
Очнулась я, когда охранники подцепили меня за плечи, вздернув на ноги. Они волочили меня прочь из дома Портуты. Женщина шла следом, негромко напевая монотонную и ритмичную ритуальную мелодию, сопровождая наш путь осыпанием лепестков красного цветка.
Встречные люди подхватывали напев Портуты. Они выстраивались шеренгой по всему нашему пути, цеплялись за руки и замирали. В глазах каждого встречного я читала приговор.
По коже побежали мурашки, рождая страх. Я с первобытным ужасом наблюдала за тем, что происходит, и не могла поверить, что все это — правда. Каждый шаг отдавался громким стуком в сердце. Это действительно был ритуал, окончание которого ознаменует моя смерть.
Чем дальше мы шли, тем труднее было ступать. Нарастающая паника судорогой сжимала сердце. Меня практически несли на руках, потому что ноги уже не слушались. Я не могла думать, все мысли вытеснила мелодия моей смерти. А мы все двигались вперед…
