Это был удар, и какой! Выходит, я собственноручно отправил на тот свет пусть не самую значительную, а всё же достаточно заметную фигуру? И тем самым
Из невесёлых размышлений меня вывели сдавленная ругань на польском языке. Я обернулся – Гжегош уже сидел, привалившись спиной к колоде, и осторожно ощупывал голову. На лице его явственно читалось недоумение.
– Как чувствуете себя, пан Пшемандовский?
Он поднял глаза на меня и скривился.
– Ваша взяла, значит?
– Наша, ясновельможный пан, наша… – я сделал паузу, чтобы дать ему осознать произошедшие перемены. – Раз уж вы очухались – не хотите ли решить дело по-хорошему?
– Интересно, это как? Пойти к вам в конюхи, навоз за конями убирать? Больше я тут, вроде, ни на что не гожусь.
Я усмехнулся.
– Ну-ну, не считайте меня совсем уж за идиота. Я отлично знаю, кто вы и зачем вы здесь. Покажите, где воз с книгами – и ступайте себе на все четыре стороны. Я вам даже саблю оставлю.
Поляк в ответ злобно ощерился.
– А если откажусь?
Я пожал плечами, стараясь, чтобы голос мой звучал по возможности равнодушно.
– Воля ваша, но искренне не советую. Придётся тогда по-плохому.
Гжегош презрительно хмыкнул.
– Бросьте. Пытать? У вас духу-то хватит?..
– А вы наглец, пан Пшемандовский… – вступил в разговор подошедший Ростовцев. – Впрочем, другого не ожидал… У нас-то может, и не хватит, тут вы угадали. А вот башкиры сантиментами не страдают – особенно после того, как вы убили троих их соплеменников.
Я полюбовался мгновенной сменой эмоций на лице пленника: от иронического презрения к недоверию, затем – к откровенному страху и снова к высокомерному презрению. Лишённому, правда, прежней уверенности.
– …но вы правы, конечно, – продолжил, как ни в чём не бывало, Ростовцев, – никто вас мучить не собирается, мы же не турки какие-нибудь или башибузуки. Я вас просто повешу.
Гжегош вздёрнул подбородок.
– Не имеете права! Я военнопленный!
Я хотел, было, заметить, что в этом времени о Гаагских конвенций никто ещё не слышал, но поручик обошёлся и без моей помощи.
– Вы, как я понимаю, присягу императору французов не давали?
Поляк замялся, но соврать не решился и отрицательно помотал головой.
– Вот видите! Значит, никакой вы не пленный, а просто разбойник, напяливший на себя военную форму. А то и шпион. А таким один путь – в петлю. Так что советую вам очень крепко подумать. Хорунжий!
Казак немедленно возник рядом.
– Мы тут злодея изловили. – Ростовцев указал на Гжегоша. – Надо его, братец, вздёрнуть. Справишься?
– А то как же! – хорунжий плотоядно осклабился. – У меня и аркан калмыцкий имеется! Мыльца, правда, нету, ну, мы уж как-нибудь…
Ростовцев удовлетворённо кивнул.
– Так ты приготовь что полагается, а как будет сделано – доложи.
Казак, рявкнув «слушш, вашбродь!» – потрусил к лошадям, и там немедленно началась подозрительная возня: хорунжий, отцепив смотанный аркан от луки седла, размотал его, примерился и стал с помощью двух своих товарищей перекидывать верёвку через сук. Аркан соскальзывал, казаки досадливо матерились.
Гжегош наблюдал за этими приготовлениями – лицо его побледнело и покрылось мелкими капельками пота.
– Если вы меня повесите, – наконец сказал он неожиданно осипшим голосом, – то никогда уже не найдёте того, что ищете.
Именно этого я и ждал. И Ростовцев, судя по тому, как он незаметно мне подмигнул, тоже.
– И не надо, пан Пшемандовский, незачем. Однажды я уже вытащил этот воз из озера – вот и пусть подождёт этого времени ещё лет двести с лишком. Меня это вполне устроит.
При словах «двести лет с лишком», Гжегош вздрогнул и удивлённо на меня уставился. Я сделал вид, что ничего не заметил.
Готово, вашбродь! – отрапортовал набежавший хорунжий. – Всё в лучшем виде обделаем, ясновельможный пан доволен останется!
И он состроил Гжегошу гримасу, означавшую, надо полагать, приветливую улыбку. Поляка передёрнуло.
– О, курва… ладно, ваша взяла! Покажу. Только… – он испытующе поглядел на меня, – вы уверены, что вам это
Я пожал плечами. Воистину шляхетский гонор неистребим: даже в столь отчаянном положении хоть последнее слово, но требуется оставить за собой…
– Что мне нужно пан Пшемандовский, я и сам знаю. А вот вам бы я советовал крепко подумать. А то ведь и правда, можно оказаться… сами знаете где.
Я мотнул головой в сторону свисающей с низкого сука петли.
– И что-то я сомневаюсь, чтобы господа, которые нас с вами сюда послали, станут прилагать усилия, чтобы вытащить оттуда вашу ясновельможную тушку!
