Ну что же – не совсем потерян для общества, вменяем по крайней мере. Я посмотрел на Алексея, и тот понял:
– Подпоручик Соков. Алексей Сергеевич.
– Михаил Симонович, – не преминул представиться в ответ офицер. Вроде конфликта удалось избежать. Моя очередь:
– Вадим Фёдорович. Не угодно будет пересесть за наш стол?
– Благодарю за приглашение. С удовольствием.
По случаю знакомства-примирения попросили ещё бутылку вина, каковую и употребили достаточно быстро.
Неплохим парнем оказался Михальский Михаил Симонович – вполне нормальный собеседник, рвётся в бой в свои двадцать лет. Гонор, конечно, присутствует. В плане «белой кости». Ну а чего ожидать от помещицкого сынка начала девятнадцатого века? Дитя своего времени.
Мои минёры и егеря вместе со Спиридоном и Гафаром уже отправились на боковую, а мы продолжали «полуночничать» ещё с часик. И ещё один «пузырь» при этом приговорили. Оказалось, кстати, что имение Михальских в двадцати верстах от усадьбы Бороздиных, так что почти соседи. Странно, что Алексей ничего о них не знает.
Разошлись по комнатам, став практически друзьями.
До имения моего тестя оставалось всего ничего, уже замелькали вдоль дороги знакомые рощицы, в значительной степени подёрнутые желтизной на кронах деревьев, уже проехали пепелище того самого трактира, который спалил мой «одновременец», чтобы ему икалось на том свете, когда навстречу из-за поворота вынесло коляску. А на «господском» сиденье находился…
Что характерно – узнал издали.
– Ваше благородие, Вадим Фёдорович! Радость-то какая! – было дико неудобно, что Тихон обнимает мой сапог. Сам дурак на самом деле – надо было заранее с Афины спрыгнуть. И встретить подобающе того, кто уже не раз спасал мне жизнь.
– Тихон, отпусти ногу! Я тоже очень рад тебя видеть. Поздоровайся, кстати, и с Алексеем Сергеевичем – я не один в усадьбу еду. Только за ногу его не хватай, как меня, ладно?
А дальше я заткнулся. Тупо, потому что из глаз полилось.
Я вообще-то не сильно сентиментальный… Хотя, может, и сильно. С чем и с кем сравнивать? Каким «сентиметрометром» измерять? Но слёзы наворачивались даже при просмотре некоторых фильмов в надцатый раз. Типа «В бой идут одни «старики» или «А зори здесь тихие…».
Ну да ладно.
Тихон радостно поприветствовал Алексея и тут же стал давать объяснения, о которых его никто не просил:
– Барин в Ежовку послал, справиться насчёт когда уберут. Ну и ещё к старосте… Вы надолго к нам?
– Завтра с утра дальше тронемся. Война, дружище. Как домашние? Сергей Васильевич? Анастасия Сергеевна?
– Всё хорошо, ваше благородие, супруга ваша одно время недужна была, но сейчас, слава Господу нашему, весьма ладно себя чувствует…
Вот ёлки! Чего там с Настей случилось? Воюй, блин, после таких известий! Ладно – на месте разберёмся…
– Вадим Фёдорович, – продолжил Тихон, – явите божецкую милость, возьмите с собой. На войну.
– А с семьёй кто останется?
– Так одно лихо – всё равно в ополчение идти. Даже его высокоблагородие туда записаться собрались.
Вот это да! С одной рукой-то… Хотя этот суворовский рубака и так может много больше пользы принести, чем некоторые из нынешних. Ладно, потом с самим Сергеем Васильевичем пообщаемся.
– Ничего не обещаю, Тихон, вернёшься из поездки – поговорим.
На самом деле для себя я уже практически всё решил: раз уж мой «Планше» на войну собрался, то пусть уж лучше при мне будет.
Те самые ворота (а разве могли появиться другие?)…Та самая череда ступенек, с вершины которой Настя бросила мне: «Я ещё не решила… Скорее «Да», чем «Нет»…
Но хозяина уже явно кто-то предупредил – Соков-старший спешил нам с Алексеем навстречу по коридору…
Сначала он, разумеется, обнял сына, а потом уже и меня. Да и выбора у него не было – Лёшка рванулся навстречу отцу от порога, как только углядел.
А старый служака – молодец! Несмотря на радость от встречи, он в первую очередь не преминул поинтересоваться о том, какого хрена здесь, во время войны, делают два офицера. С более мягкой формулировкой, конечно…
Удалось только в самых общих чертах объяснить подполковнику о причинах нашего здесь появления, как беседу смял и скомкал ураган по имени «Настя»…
Не буду утверждать, что я был против такого «слома» нашего с тестем диалога.
Сам, нарушив всякую субординацию, повернулся спиной к старшему в чине и бросился навстречу крику «Вааадик!».
Какие они красивые, будущие матери! Даже когда они несут в себе не твоего ребёнка – тут-то всё понятно, даже когда ты их вообще в первый и, возможно, в последний раз в жизни видишь… Нет, не сексапильны, конечно – именно красивы. Природа позаботилась о том, чтобы мы не лезли со своими желаниями к той, в ком родилась и растёт новая жизнь, но даже у совершенно постороннего мужчины на генетическом уровне имеется чувство уважения к беременной женщине. И преклонения перед ней. Она – МАДОННА. Пусть пока на её руках нет младенца. Она – СВЯТАЯ. Пусть нимб над головой и не светится.
Это про женщин вообще… А мне навстречу бежала единственная и неповторимая, неповторимая и единственная. Любимая, которую не видел целую вечность.
