- Тихо ты, медведь - не только ты воюешь, - сморщился Горский от моих проявлений чувств. Явно рана какая-то имеется.
- Извини. Где прилетело?
- Будешь смеяться, но при Бородино я со своим полком был. Там и зацепили саблей по боку. А ты, я смотрю, всё меня на чин опережаешь - уже майор.
- Вот сейчас начнём чинами меряться... У меня перспектива вообще на 'чин' ссыльно-каторжного.
- Не понял...
- Туго соображать ты стал, Серый, со своими 'плащом и кинжалом'. Я взял Наполеона. Не один, конечно, но, как я могу попросить Давыдова замолчать присутствие своей скромной персоны при этом событии? Да и сам корсиканец обо мне что-то слышал. Аж прямо лично пообщаться предлагал. Благо пока некогда было... Боюсь я его, Серёж - явно неординарная личность. Может он тоже 'не отсюда'?
- Прекрати паниковать! - Горский бросил дежурную фразу, но совершенно явно проглядывало, что мой друг здорово обеспокоен. - Переживи 'сегодня', а завтра этот геморрой в треуголке уедет в Киев. И ты уже вряд ли войдёшь в состав конвоя. А в дальнейшем у Наполеона нашего Буонапартия предполагается хренова туча проблем в плане продолжения собственного существования на нашей грешной планете. Не до тебя ему будет.
Тут он прав - пленённому императору нужно сильно задуматься, как с наименьшим ущербом вывести свою армию из России, и освободиться самому. И обсуждать таковое бывший повелитель Европы может либо с Александром Павловичем, либо с Кутузовым.
А Михайла Илларионович хочет, судя по всему, сгноить двунадесятиязыковую Армию настолько показательно, чтобы в будущем потенциальные агрессоры сто раз подумали, прежде чем отдать приказ своим солдатам шагнуть на российскую землю.
- Гостя в Киев сам повезёшь?
- Бог миловал. Моё дело передать пакеты с приказами, а дальше - в Минск со своей группой. Императора сопроводит Арнаутов со своим эскадроном и сотней донцов.
- А мы? В смысле - я.
- Понятия не имею. Пакет Давыдову, как старшему, передал, а что там внутри не заглядывал.
- Мне-то что дальше делать? В смысле...
- Понял. А я знаю? Я - доктор? Делай морду клином и стой на своём: 'Сами мы не местные... Моя не понимай ап чём речь...'.
Вот в таком вот аксепте, как говорил незабвенный Модест Матвеевич. Ничего более умного в голову не приходит.
- Спасибо, утешил.
- А ты чего ждал? Я кто, добрый фей? Ну, придумай сам, как, исходя из моих возможностей, тебя прикрыть от всенародного интереса. Разве что пристрелить. Подходит такой вариант? - на лице Сергея не рисовалось ни раздражения, ни снисходительного отношения к лопуху, который сам накачал на свою голову хренову тучу проблем. Было совершенно очевидно, что у него просто нет вариантов. Что, впрочем, и ожидалось.
- Да и посмотри, что за кресты у тебя на груди болтаются, любой из них - потомственное дворянство. И лишить его может только император. В случае вопиющего предательства типа покушения на его особу. Ты планировал?
- Вроде не собирался.
- Ну и успокойся. Тебе, кстати, светит за взятие Наполеона, чуть не генеральский чин. И крест на шею. Уж никак не Анненский. Что-то я повёлся на твою панику, и запаниковал аналогично. А зря: плюнь и разотри - завтра Боню увезут в Киев, а ты отправишься новые регалии примерять.
Гнусные инсинуации поверженного 'гиганта' встречай с удивлением, недоумением, и тому подобными демонстрациями душевного шока.
Я внятен?
- Более чем...
- Ну и ладушки. Выпить перед дальней дорогой в вашем заведении найдётся?
Я пока медленно переваривал слова друга, и убеждался, что он кругом прав. Конечно, никакой гарантии, что мной не заинтересуется рождающаяся Серегиными стараниями контрразведка нет, но, как говорил всё тот же Остап Ибрагимович: 'Когда будут бить - будете плакать...'.
- Найдётся. И выпить, и закусить - чай не в лесу сидим, а в городе, причём войной не тронутом. Что предпочитаешь? Здесь у меня только водка, хлеб и сало. Но сейчас отправлю Тихона, он ещё чего-нибудь сообразит.
- Пока давай то, что есть, а слугу своего отправь куда следует - хочется горячего. И чтобы не просто каши.
- Да понятно. А чего конкретно?
- Тирамису, ёксель-моксель! Или меню подайте, - Серёга слегка... не то, чтобы разозлился, но достаточно ясно показал, что вопрос задан дурацкий. Можно подумать, что я из себя метрдотеля тут выкомариваю. - Ты в себя придёшь, наконец? Жареного мяса или рыбы. Желательно солений каких-то. Хлеба. Ну и, наверное, водки докупить. Я завтра около полудня уезжаю.
Что-то я действительно туплю, пора уже и оклематься.
А Горский - молодец: быстро, чётко, ясно...
Вспомнилось тут же из 'того' мира: Заскочишь в магазин за хлебом или сметаной, или ещё за чем-нибудь. Там очередь человек на пять. Встаёшь. Первые двое отовариваются достаточно быстро, но потом к прилавку подходит ОНА. Тетка практически произвольного возраста. И говорит, например: ' Чёрный кирпичик, пожалуйста.'
Продавщица немедленно кладёт товар на прилавок, но потом произносит страшное: 'Ещё что-нибудь?'
И эта зараза в юбке, которая пять минут стояла у прилавка и видела всё, что находится на витринах и стеллажах, задумывается: 'А может действительно ещё что-нибудь?'.
