- Никаких происшествий, ваше высокоблагородие! Все находятся в расположении, ваше высокоблагородие!
Ого! А он-то откуда знает?
- Сколько ещё в карауле стоять?
- До ужина, ваше высокоблагородие!
Суров Гаврилыч! Ладно, не буду вмешиваться в воспитательный процесс...
Когда увидел Тихона, всё стало более-менее ясно: мой верный 'Планше' держал в руках эполеты с бахромой.
- Приезжал ординарец от графа Сиверса, его сиятельство передают поздравление с производством и вот новые эполеты прислали. Позвольте мундир, Вадим Фёдорович, мигом их заместо старых прилажу!
- Спасибо, Тихон! Но, может позволишь сначала с лошади сойти?
- Да уж конечно, а я, как только Афинушку расседлаю - сразу обнову к мундиру и прилажу, не извольте беспокоиться, на четверть часа делов.
- Граф Сиверс письма не передавал? - спросил я, спустившись с седла.
- Никак нет, на словах передали.
- И ладно. Пришли ко мне, как с Афиной закончишь, Кречетова.
- Не извольте беспокоиться, ваше высокоблагородие, сей минут будет у вас.
Зайдя к себе, я тут же принялся писать письмо князю Яшвилю, с просьбой выделить гранаты. С гусиными перьями и нынешней грамматикой освоился уже довольно давно - жизнь заставила. Ошибки, конечно, делал, но на это мало обращали внимание. На самом деле 'блистательные' офицеры нынешнего времени отнюдь не были отягощены образованием в той мере, в какой это принято считать в конце двадцатого века. По французски-то 'шпрехали' почти все, но вот общий уровень грамотности... Нечто среднее между киношным князем Болконским и Митрофанушкой.[11] Инженеры, пионеры и артиллеристы в этом плане, разумеется, выделялись в лучшую сторону, но орфографические ошибки в письмах делал практически каждый. Кто-то больше, кто-то меньше.
- Явился по вашему приказанию, ваше высокоблагородие!
Ишь ты! Гаврилыч стало быть всех подчинённых привёл в парадный вид. Лёшка Кречетов как и Юринок стоял подобно монументу в идеально чистом (когда успели-то?) мундире, с набелённым этишкетом, сияющими пуговицами, затянутый ремнём на последнюю дырочку. Глазами просто меня пожирал...
- Держи письмо, - протянул я солдату бумагу. - Возьмёшь подводу и отправишься к артиллеристам. Там получишь два десятка гранат, и с ними обратно. Всё ясно?
- Так точно, ваше высокоблагородие! - рявкнул минёр.
- Ну и ступай с Богом.
Солдат чётко развернулся на каблуке и чуть ли не парадным шагом вышел на улицу. Интересно: он до самой подводы таким макаром маршировать будет?..
- Всё исполнил, - заскочил со двора Тихон. - Если других приказаний не будет, позвольте мундир, Вадим Фёдорович. Сей момент новые эполеты к нему пристрою.
Из срочных дел пока имелось только подумать. Пока слуга махал иголкой с ниткой, попытался ещё раз найти замену тёрочным запалам, которых имелось хрен да ни хрена. Иметь бы надёжную и быструю связь с Тулой, все проблемы отпали бы сразу - несколько месяцев назад заезжал в свою 'шарашку'. Производство всего необходимого налажено чуть ли не идеально. Для своего времени, разумеется.
Но чего нет, того нет. Хоть ружейный кремнёвый замок к гранате приделывай... Но за пару дней ничего серьёзного изготовить не получится, да и боеготова мина будет до первой росы или дождя. Несерьёзно. Хотя...
Можно ведь прикрыть опасные направления и менее затратным способом. 'Чеснок' - само собой, но есть варианты и попроще. Надо идти к Геруа... Нет, сначала к Сиверсу.
Граф понял меня сразу и, на следующий день, пионеры корпуса в полном составе занимались своей обычной работой - копали землю. Но в весьма скромных по сравнению с возведением позиций масштабах. Вместо весьма трудозатратных 'волчьих ям' с кольями на дне снималось приблизительно половина квадратного метра дёрна, выкапывалась ямка в полметра глубиной, и дёрн на место. Главное аккуратно вынутый грунт с места оттащить.
'Вляпается' в такое атакующий наши позиции француз - перелом ноги почти наверняка обеспечен, и 'не боец' практически до конца войны.
А вопли угодившего в такую ямку тоже серьёзно поспособствуют как моральному настрою атакующих, так и темпу атаки. Со знаком минус, естественно. Будут внимательно смотреть себе под ноги как миленькие, останавливаться, обходить, ломать строй. В результате получат три - четыре дополнительных очереди выстрелов наших 'дальнобойных' егерей.
Правда и контратаковать по такому участку чревато, но командиры полков корпуса получили необходимую информацию о полях с ловушками и минами. И 'чистых' мест оставлено достаточно для ответного удара, если представится соответствующая возможность.
До начала сражения из корпуса Штейнгеля подоспели только два драгунских полка, Митавский и Финляднский. Пехота ещё находилась на марше: четырнадцать пехотных и егерских полков и почти сотня пушек. И три казачьих полка остались при основных силах Финляндского корпуса. Что разумно - разведку подходящие подкрепления тоже должны иметь.
