Тронулись наконец-то. В смысле не умом, а в путь-дорожку. Состав отряда можно уже считать стандартным: пятеро минёров, пятеро егерей, полтора десятка донцов, Гафар, Спиридон, Тихон, Егорка и ваш покорный слуга до кучи. Итого три десятка душ. Но эта группа не являлась самостоятельной - нас присоединили к ахтырцам и казакам Давыдова.
По дороге в предполагаемую зону действий ни французов, ни прочей нечисти из своры корсиканца не встретили. Две ночи провели в полевых условиях, уходя подальше в лес, чтобы не светить костром на дорогу.
А погодка, надо сказать, стояла вполне обычная для поздней осени, то есть прегнусная - и дождь, и ветер, и 'звёзд ночной полёт' (в смысле заморозки по ночам). И, если уж продолжать цитировать песни моего времени, то чаще всего на ум приходило из Юрия Антонова:
Сюда бы того самого чинушу, что категорически отказывался выдать водки в требуемом количестве, наверное совершенно искренне считал, что мы на пикничок собрались, шашлычков пожарить и девок повалять... Чтоб ему икнулось раз двести. Подряд.
- Ваше высокоблагородие, - ко мне подъехал Спиридон, - дозвольте предложение сделать?
Я уже настолько одурел, что первой мыслью сверкнуло что-то на тему 'руки и сердца'. Но мозги ещё не окончательно раскисли. Понял, что предложение отнюдь не матримониальное.
- Слушаю.
- Тут недалече в лесу моя избёнка будет, если, конечно, супостаты не спалили. Может там обоснуемся? Всё же крыша над головой и печка имеется.
А ведь заманчиво. Только вот нас не три десятка, и даже не сотня, а заявить Денису Васильевичу: 'У нас тут хата имеется, так что мы в ней поживём...' как-то несолидно. И несерьёзно.
- Неужто все в твоём доме поместятся?
- Да помилуйте, я же один живу. На пол спать человек десять может положить и получится, ну а так... Однако ж, коли ненастье разыграется, так и то лучше под крышей как огурцы в кадушке, чем вольготно под дождём и на ветру.
- А от дороги далеко?
- Версты две. И ещё до одной два раза по столько.
Ишь ты! Прямо стратегический объект получается 'избушка лесника' - целых две дороги из неё контролировать можно. Базироваться там двумя с лишним сотнями всадников, конечно, полный анреал, но две дороги неподалёку - это серьёзно. Нужно будет обязательно пообщаться с Давыдовым на предмет данной 'базы контроля'. А пока проверить как там и что...
- Гафар! - махнул я рукой башкиру. Тот немедленно подогнал своего невысокого 'конька-горбунка' под бок к Афине.
- Сообщи подполковнику, что я временно сверну с дороги - нужно осмотреть дом Спиридона. Запомнил?
Сын степей с достоинством кивнул и, поняв, что дополнительных указаний не будет, отправился передавать Денису Васильевичу информацию.
Надежда на то, что хижина Спиридона окажется целой и невредимой, была весьма хлипкой - мы уже неоднократно проезжали мимо спалённых деревень и хуторов, в которых уцелели только печки. И неважно кто поджигал, сами крестьяне или французы - целого жилья в округе сохранилось ничтожное количество.
- И припасено у меня кой-чего, - продолжал местный 'Робин Гуд', - медку там, мучицы...
На достижение 'пункта назначения' ушло часа два - по дороге-то мы верхами продвигались достаточно быстро, но вот по лесным тропам пришлось идти спешенными, да ещё с лошадьми в поводу. Пешеход по ровной поверхности передвигается быстрее раза в три.
Когда подошли к полянке, на которой стояла спиридонова избушка (и ещё два сарайчика), уже начинало темнеть.
А неприятный сюрприз не замедлил нарисоваться: из трубы поднимался дымок - в доме кто-то находился.
Причём поблизости не наблюдалось никаких признаков как сторожевого охранения, так и человеческих душ вообще. Ну не могут французы настолько оборзеть, чтобы мирненько сидеть в доме, не беспокоясь за свои жизни. Скорее здесь поселились какие-нибудь крестьяне из близлежащей сожжённой деревушки.
Но рисковать не стал - послал на разведку хозяина дома и Егорку, а сам с Тихоном остался на опушке.
Через четверть часа показался стоящий в полный рост лесовик, и, по его жестам стало понятно, что опасаться нечего.
- Ребятишки живут, ваше высокоблагородие, - сразу прояснил ситуацию Спиридон. - Две недели уже как их Осиновку спалили. А они как раз по грибы ходили. Вернулись - дома догорают, родителей нет... Вообще никого нет. Вот и подались ко мне, благо, что я Фролку давно знаю.
На пороге дома, словно иллюстрация к рассказу лесовика, стояли двое пацанят: парень лет двенадцати, и девочка... семилетняя, наверное. Или что-то около того - никогда не смогу определять возраст ни детей, ни взрослых. Тем более, что эти две 'жертвы Освенцима' выглядели - краше в гроб кладут. Питались ребята, как выяснилось, в основном, грибами. Это в конце-то октября - начале ноября. Я, конечно, по дороге к этому дому заметил несколько лисичек. Грибочки вкусные, но в плане калорий, как и все представители грибного царства - 'хрен, да ни хрена'.
