– Нет! Все-таки идиоты! Когда ты приехал в Керкиньян для осуществления своей миссии, мы сразу стали следить за тобой. Ну и они, конечно, тоже. И оба цеха интересовали две вещи: как продвигается твое обучение и насколько ты сохраняешь преданность своим работодателям. За первым пунктом программы удобнее было следить им – ведь ты сам готовил для них подробные отчеты. А за вторым – мне, поскольку ты меня не видел. Не знал. И я долгие месяцы внимательно изучал… нет, не твою миссию, а твою жизнь. Как ты проникаешься уважением к своему новому учителю. Как ты заводишь друзей. Как развиваются твои отношения с племянницей маэстро… Как ты обретаешь самостоятельность! Как ты начинаешь думать! Еще месяц назад наша встреча была бы бесполезна. И даже вредна. А сейчас… сейчас самое время! В этой папке хранились все сведения о твоем развитии. И Ватикану было необходимо понять, не стоишь ли ты на грани срыва, не пора ли сворачивать твою миссию, отзывать тебя из Керкиньяна. Как они отозвали уже всех остальных миссионеров!
– Но тогда почему же я все еще в Керкиньяне? Да еще и в вашем доме? Как мои наставники, изучив ваши записи, допустили это?
– Жак! – громко крикнул мсье Перигор. – Вина! Неси нам того самого бургундского Романе-Конти, мы будем пить за человеческую тупость!
Подоспел слуга с темной пыльной бутылкой и двумя бокалами. Пока он расставлял бокалы и разливал темно-бордовый напиток, мсье Перигор молчал, наслаждаясь неведением собеседника. Наконец, когда слуга вышел, он не торопясь понюхал содержимое бокала, сделал глоток, отпил еще, подержал вино во рту, проглотил и только после этого продолжил:
– Альберт, я на службе больше тридцати лет. И мне ничего не нужно записывать. Все, что я знаю, я храню только здесь, – масон выразительно постучал указательным пальцем по лбу, – а все, что я записывал, все до единого слова не соответствовало действительности. Это был просто роман, моя вольная фантазия, в которой я красочно расписал, как ты еще не готов, как тебе нужно больше времени, как нам придется отложить планируемый контакт минимум на месяц… И они успокоились! Они просто продлили твою миссию, в надежде вытянуть еще больше из этой несчастной школы Дижона! А ты, ты оказался совершенно готов! И несколько последующих событий – драка в порту и дуэль с Марком – окончательно подтвердили это!
– Вы направили их по ложному пути?
– Неплохо, правда? К несчастью, пришлось немного пожертвовать здоровьем. Я надеялся, что папку у меня украдут. Но твое местное управление решило, что можно уже сорвать маски – не фехтовальные, а театральные, разумеется, – и подослало ко мне ряженного в монаха бандита, который отделал меня так, что я бог весть сколько провалялся на мостовой без сознания. Да у меня до сих пор все тело ноет!
– Вы уже несколько раз повторили, что я готов. А, собственно, к чему?
Мсье Перигор вздохнул, допил оставшееся в бокале вино и налил себе еще:
– Это довольно долгая история, мальчик. Но в ближайшее время нас точно никто не потревожит, а потому мы можем и не торопиться… Это началось лет за двадцать до Рождества Христова. А скорее всего, намного раньше. Но именно тогда, лет за двадцать до прихода Спасителя, римский историк Тит Ливий впервые письменно зафиксировал истину, которая при ближайшем рассмотрении оказывается достаточно очевидной. А именно он заявил, что хитрость всегда побеждает грубую физическую силу. Символом такой победы стала победа хитроумного Одиссея над сильным, но глупым Циклопом. Так возникли первые два уровня, первые два кирпичика первой, еще совсем маленькой, Пирамиды Мастерства. Дальнейшее письменное развитие эта идея получила на рубеже I и II веков, когда превосходством нематериального над материальным заинтересовался Плутарх из Херонеи. Он-то и продолжил строительство пирамиды, воздвигнув еще две ступени, каждая из которых более труднодостижима, но зато более эффективна. Так вот, согласно его наблюдениям, третьим уровнем, превосходящим хитрость, стал уровень искусства. В античной традиции классическим адептом этого уровня являлся гомеровский Гектор, бесхитростный и искусный. Но и Гектора, как известно, победил Ахиллес! Хочешь знать почему?
– Это все знают, – пожав плечами, отозвался Альберт, – Ахиллес превзошел Гектора духом.
– Да! Но не просто духом, а духом, для названия которого Плутарх использовал латинское слово «virtus»! И именно он, виртус, является четвертым уровнем пирамиды Ливия – Плутарха. Самым труднодостижимым состоянием для человека, и самым эффективным!
– Да, все это я знаю. Это, в общих чертах, знает даже маэстро Дижон. Но этих знаний недостаточно. Феномен виртус не раскрыт до конца. Он нуждается в дальнейшем исследовании, изучении. Именно поэтому Ватикан и разослал своих миссионеров по фехтовальным школам всей Европы для извлечения и сохранения всего того, что осталось от этого наследия…
