Темная тень, которую Карс ощущал в своем сознании, вздрогнула, пошевелилась, но не подала никаких сигналов. Он чувствовал, что она ждет и наблюдает.
Тишина пульсировала. По другую сторону бассейна наблюдатели тревожно зашевелились на выступе.
Послышался дрожащий голос Богхаза:
— Это безумие! Как может этот варвар быть Проклятым, жившим давным-давно?
Но Эмер не обратила на его слова никакого внимания, поднимая драгоценность все выше и выше.
— Мудрые обладают силой, Рианон! Они могут разрушить разум этого человека. Они разрушат его, если ты не заговоришь! — Теперь в голосе ее звучала кровожадная радость.
— Что ты тогда будешь делать? Вползешь в мозг и тело другого человека? Ты не можешь этого, Рианон! Ибо если бы ты мог еще это сделать, то ты бы уже сделал это!
Железнобородый хрипло сказал с той стороны бассейна:
— Мне это не нравится!
Но Эмер была безжалостна, и теперь ее голос заполнил для Карса весь мир — неумолимый и ужасный.
— Разум человека гибнет, Рианон. Еще минута-другая, и единственное твое орудие превратится в беспомощного идиота. Говори, если хочешь спасти его!
Ее голос возвысился, эхом отдаваясь от свода пещеры, и драгоценность в ее руке казалась воплощением пламени и силы.
Карс почувствовал, как задвигалась тень в его сознании — в сомнении, страхе…
А потом эта тень внезапно словно овладела мозгом и телом Карса, завладела каждым его атомом. И он услышал свой голос, чужой по тону и тембру, выкрикивающий:
— Пусть разум человека живет! Я буду говорить!
Громовое эхо этого ужасного крика медленно умерло, а Эмер сделала один нетвердый шаг назад, потом другой, как будто ноги отказались держать ее.
Драгоценность в ее руке внезапно потускнела. Круги пошли по воде от движений Пловцов, ушедших в глубину. Люди Неба взвились вверх. И в глазах их всех был свет осознания и страха.
У застывших в неподвижности людей, у Рольда и морских королей вырвался единый крик:
— Рианон! Проклятый!
Карсу показалось, что даже Эмер, которая осмелилась вызвать то, что было глубоко скрыто, на открытый поединок, боится теперь того, что разбудила.
Мечты, иллюзии, видения в воспаленном мозгу — вот чему он пытался приписать то странное, что жило в нем. Но не теперь! Не теперь! Он знал правду, и знание это было ужасно.
— Это ничего не доказывает! — взвился Богхаз. — Вы его загипнотизировали, заставили признать невозможное.
— Это Рианон, — прошептала одна из Пловцов. Она высунула из воды покрытый белой шерстью лоб. — Это Рианон в тебе, чужеземец.
А потом резко крикнула:
— Убейте этого человека, прежде чем Проклятый использует его для того, чтобы всех нас уничтожить.
И стены закричали в ответ на все голоса:
— Убить его! Убить!
Карс беспомощный в руках того, что владело им, чувствовал дикое беспокойство этого «нечто». Он услышал звенящий голос, который не был его собственным.
— Подождите! Вы боитесь, потому что я — Рианон. Но я вернулся не для того, чтобы причинить вам зло.
— А для чего же ты тогда вернулся? — прошептала Эмер.
Она смотрела в лицо Карса. И по выражению ее расширившихся глаз Карс понял, что лицо его должно быть странно и страшно.
Губами Карса Рианон ответил:
— Я пришел искупить свой грех.
Белое, полное ужаса лицо Эмер вспыхнуло от ненависти.
— О, король лжецов! Рианон, который принес в наш мир дьявола, дав силу Змее, который был приговорен и наказан за свое преступление — Рианон, Проклятый, превращается в святого.
Она рассмеялась, и этот горький смех, в котором совмещались ненависть и страх, был подхвачен Пловцами и Людьми Неба.
— Ради собственных интересов вы должны мне поверить! — в голосе Рианона зазвучал гнев. — Неужели вы не хотите даже выслушать меня?
Карс почувствовал всю страстность того неведомого, что использовало его столь нечестным образом. Он был один с этим чужим сердцем, наполненным чужой страстью и горечью, но в то же время таким одиноким, что никто другой не мог понять ужаса этого одиночества.
— Слушать Рианона? — крикнула Эмер. — Разве тогда, давным-давно, Куири слушали его? Они судили его за грех!
— Неужели вы лишите меня возможности искупить свою вину? — голос Проклятого звучал теперь почти умоляюще. — Неужели вы не понимаете, что этот человек Карс, моя единственная возможность исправить то, что я наделал.
Голос его возвышался, сильный, полный страсти.
— Годы и годы я лежал, неподвижный и думающий в том заключении, которое не под силу даже гордому Рианону. Я осознал свой грех. Я желал исправить его, но не мог.
Потом в мою гробницу и тюрьму пришел извне человек, Карс. Я впустил в его мозг нематериальную электрическую паутину своего сознания. Я не мог возобладать над ним, ибо разум его был чужим и иным. Но я мог немного влиять на него, и решил, что смогу действовать через него.
Но его тело не принадлежало этому миру. И чувствуя это, я не осмеливался дать ему понять, что я нахожусь в его мозгу.
Я думал, что через него смогу найти способ уничтожить Змею, которую я, к моей величайшей скорби, поднял из пыли много лет назад.
Страстная исповедь, срывавшаяся с губ Карса, была прервана дрожащим голосом Рольда. Взгляд Рольда был совершенно диким.
